Лето давило нежданной духотой, влажной, липнущей к коже каплями пота. Стимуляторы обостряли чутье и восприятие, но постоянное их применение мешало: слишком громко слышался ток собственной крови по венам и артериям, ощущалось малейшее движение воздуха, чрезмерно гулко стучали шаги по мостовой. В неподвижной тишине скопление звуков и запахов мешало сосредоточиться. Но приказ Цитадели никто не решался нарушить. Уже пять дней их проверяли, убеждаясь в использовании стимуляторов на пункте выдачи сетей. Грэм и Бим невесело молчали, когда стражи Цитадели вкалывали недобросовестным охотникам положенную по новым стандартам дозу.
– Я не хочу! Не надо! Я и так справляюсь! После стимуляторов у меня похмелье хуже, чем после дешевого самогона, – запротестовал в первый день один из охотников, уже знакомый юный Мио. Нестройная шеренга очереди всколыхнулась плохо скрываемым согласным недовольством.
– Отставить, господин Ямато. Иначе пойдете под трибунал, – механически отчеканили их новые надсмотрщики, привычно одинаковые и безликие. Юный Мио Ямато негромко заскулил, но подчинился, как послушный ученик, узревший розги строгого учителя.
Джоэл и Ли тоже не сопротивлялись: оба понимали, что бежать некуда. Весь город – капкан. Но настоящей тюрьмой его сделал не Змей. Они подчинялись, всаживали в вену отмеренную дозу и топали на улицы. Выход на дежурство теперь отнимал больше времени, чем раньше. И никто не обещал конца этой пытки.
– Повышенный риск обращений и бунтов, говорят… – морщился Ли. Джоэл опасался, что действие стимуляторов участит появление химер в Ловцах Снов друга, а они только недавно перестали донимать. После того разговора Ли как будто немного успокоился, он больше не боялся, что друзья сочтут его слабаком. И от личной мести настойчиво отвлекала работа, сделавшаяся настолько изматывающей, что их обоих уже не интересовало, где отключиться на свои законные пять часов. Соглашались и на карцеры Цитадели.
– Не нравится мне это, Джо. Все не нравится! Стена, легендарный сомн, эпидемия, бунты. Что следствие чего? Бунты – эпидемии? Или эпидемия – бунтов? Да еще твои штучки со Стражем Вселенной. И святитель Гарф совсем спятил! – рассуждал в ту ночь Ли, разводя руками. Звук его голоса расстроенной мелодией резал слух, в голове раскатывалось нездоровое эхо.
Джоэл морщился и мотал головой, настраиваясь на дальние шумы. Вроде для этого их и обязали превентивно вкалывать чудо-снадобье: чтобы оперативно отслеживать подозрительные перемещения, а не рыскать по кварталам в поисках миражей и возможных угроз. Уман всем объяснил это так. Вполне логично и понятно, но все же что-то не сходилось. Джоэл не верил, не понимал, но чувствовал, что их планомерно к чему-то готовят. Их всех. К новым бунтам? К столкновению с Вестником Змея? Или к нападению самого Змея?
Если последнее, то никакая стратегия не стоила усилий: тревожные сны заставляли убеждаться, что средства против Змея не существует. От залпов самых мощных пушек он только лениво моргал, а от нападений мистического Стража Вселенной легко уклонялся.
Джоэл несколько раз снова видел во снах борьбу посреди горящего Вермело. И огонь, всепожирающий пламень. Давно опостылели эти сны, он все списывал на вынужденное похмелье от стимуляторов. Кошмары вернулись вскоре после нового визита в Айгрежу.
Они с Ли вдвоем бродили по городу, пользуясь оставшимся выходным. Напарник больше ничего не рассказывал, они просто задумчиво шли рядом. А в Айгреже еще оставались вопросы, вырванные страницы древних книг и сомнительные свидетели. Для официального расследования такой визит ничего не значил, поэтому на него и потратили остаток выходного дня.
Джоэл отчетливо помнил, как пламя свечей колебалось встревоженными мотыльками, как беззвучно растворилась старая калитка в плотно закрытых воротах: святитель точно ждал гостей. Его ненадежное убежище с вековыми толстыми стенами принимало всех. Но так же легко отпускало.
– Где раненый? – строго спросил Джоэл, окидывая придирчивым взглядом сумрачные углы. В этот раз количество зажженных свечей увеличилось, они оплавлялись и едва уловимо трещали, словно ускользающее время серых дней, что оставляют в памяти лишь яркие вспышки тяжелых потрясений. Ярче обычного мерцали переливы искусной мозаики, вокруг которой служитель культа расставил множество светильников. Должно быть, собрал все, что нашел в старых кладовых и пыли забытого архива в подвале.
– Еще два дня назад он превратился в старика, а потом встал и ушел, – с воодушевленной дрожью в голосе объяснил святитель Гарф, не поднимаясь с колен. Джоэл давно не видел его настолько тревожным и радостным.
