«Как же… как же я сюда попал?» – думал Джоэл на бегу, стараясь не сбить дыхание. Он разбрасывал маковый порошок и вкалывал себе новые дозы стимуляторов. Но мрак сгущался, пульсировал гангренными лианами. Оставалось лишь догадываться, всегда ли город скрывал эту изнанку или ее создал своим прибытием Вестник Змея.
Джоэл отсек голову налетевшему на него слабому сомну и хотел спрыгнуть с крыши двухэтажного дома, потому что мостки буквально растворились под ступнями. Все вокруг менялось и сливалось вихрем неразборчивых очертаний. И среди них вдруг отчетливо проступили не то лапы, не то руки, непомерно длинные, тянущиеся из пустоты мрака. Джоэл успел взмахнуть мечом и отсечь две или три, но щупальца сбили на мостовую.
Острый булыжник впился в щеку, стесал кожу, во рту появился неприятный привкус крови, но Джоэл немедленно вскочил и подобрал едва не отлетевший в сторону меч.
– Бифомет Ленц! – прохрипел Джоэл, оскалившись диким псом. Теперь он видел отчетливо, без стимуляторов и чудесных средств. Вестник Змея достаточно напитался силой несчастных горожан и решил показаться воочию охотнику, что разгадал его маскировку.
Легендарный сомн небрежно обернулся на голос, и на мгновение маска превратилась в лицо отвратительного старика, сморщенного, заживо гниющего, похожего на засушенного мертвеца из музея. Седые космы развевались спутанной гривой, как у отчима Ли, но на этом сходство заканчивалось. Джоэл никогда раньше не видел это иссушенное лицо с глазами навыкате, наполненными невыразимым бешенством помешательства.
– Кто? Кто вторгся в мои владения? Жалкий человек! – проскрежетала тварь, и лицо расплылось, превратилось снова в маску, в убогое подобие очертаний. Все остальное «тело» сомна шевелилось и изменялось, то вскидываясь торчащими конечностями всех известных животных и птиц, то растекаясь бесформенным сгустком тьмы. Вестник Змея в эту ночь вобрал в себя новых невольных последователей, пробудил их посреди сна и оставил навечно в кошмаре. Поработил, сделав собой.
– Этот человек пришел убить тебя! – заявил Джоэл, перехватывая поудобнее меч. Диалог прозвучал надуманно и глупо, ведь тварь все равно ничего не понимала по-настоящему. Голос из-за маски лишь обманывал, лишь притворялся Бифометом Ленцем. Или… или кем-то еще, кем угодно! Связи терялись и рушились, когда в груди смерзался ком зарождающегося ужаса. Вокруг обманным эхом перешептывались сотни голосов, отзвуки тех, кто навек слился с чудовищем. И некоторые умоляли спасти, другие исходили гневом и яростью, лишь подпитывая Вестника Змея.
«Семь лет? Да… его не могли найти, потому что его и не существует! Вестник Змея – это все сомны Вермело! – подумал Джоэл, пока тварь медленно поворачивалась в его сторону, рассматривая и точно насмехаясь. – Улей!»
Он отчетливо узрел, как слетаются пчелы-сомны, как они служат своему королю, плененные невозможностью проснуться, порабощенные собственным душевным уродством. Муравьи в незримой армии Хаоса. Никакая стена уже давно не спасала, древние инженеры не видели черные линии, которые проросли сквозь город сетью отравленных корней. А Джоэл увидел, один во всем мире. И теперь предпочел бы безумие этому знанию, но по ту сторону ужаса и невозможных открытий сражались друзья, товарищи по оружию. И Ли в центре этого месива. Подвергал себя опасности и наверняка искал среди толпы сомнов его, пропащего Джоэла, надеялся помочь в этой борьбе, не подозревая, куда попал его напарник.
– Ты станешь завершающей частью Змея, – спокойным, почти меланхоличным тоном проговорил легендарный сомн. Он надвигался грозовой тучей, режущей небо пиками молний. Но вместо них из клубка чернильного мрака высовывались когтистые лапы, щупальца и, конечно, проступали маски. Сотни масок, в которые превратились лица поглощенных им жертв.
– Не дождется! – прорычал Джоэл, кидаясь в атаку. Отступать или придумывать хитрый план не получалось. Вокруг них сомкнулось кольцо из сомнов, образовав подобие арены.
Откуда-то издалека доносились бравые возгласы охотников. Они упрямо рубили мелких сомнов, но не подозревали, что те больше не нужны самому Вестнику Змея. Он нашел иное развлечение.
Джоэл не пытался постичь, почему именно он обязан стать некой «завершающей частью» Змея. А может, какого-то зловещего плана, ради которого великий монстр и оставил весь Вермело пожирать себя изнутри на долгие двести лет. Как инкубатор… Инкубатор зла. Яйцо, которое разбивается и истекает гноем.
Джоэла охватывало отвращение от собственных слишком ярких сравнений, обрушившихся вместе с новой атакой щупалец. Тварь насылала эти образы намеренно, чтобы сбить с толку, свести с ума. Вестник Змея – верно назвали его после первого появления, – воля самого Хаоса, которую следовало уничтожить. И Джоэл кинулся вперед, перекатился вправо, нырнув под спонтанно возникшую когтистую лапу.
