«Не сон ли все это?» – удивлялся Джоэл с нарастающим омерзением. Весь Вермело в неправедной ночи предстал опутанным сетью черных лиан, проводов, веревок – называть можно как угодно. Суть их оставалась одна: его мир поразила скверна, великая тьма, скопившаяся незримой болезнью средь улиц и домов. Теперь он искал источник этого зла. Соткалось ли оно от людской порочности или было привнесено от Змея? Джоэл не задумывался, зато испытывал желание перерубить самые черные лианы, отрезать их от воронки, убрать эти путы, за которые в недра небытия утягивались безвинные души.
«Так вот как… вот как появляются сомны!» – понял Джоэл, когда ему навстречу вылетел небольшой монстр, слабый, растекающийся неразборчивой тенью. Он выглядел не устрашающим, а напуганным. Джоэл вскинул обнаженный меч и прервал бег несчастного существа, пораженного скверной человека. Одновременно все черные линии всколыхнулись и зашипели.
И там, где скопилось самое темное, самое мерзкое сочетание этих жил, показались контуры нового зверя, едва уловимые, сливающиеся с невыносимым миром черных лиан. Тварь разинула алую пасть и кинулась прочь, но Джоэл нагнал ее, отскочил от стены и ловким движением в прыжке обрушил мощный удар на спину не до конца обратившегося чудовища. Существо захрипело и рухнуло наземь, постепенно скрючиваясь и усыхая до размеров человека. Следом за ним бежал еще один новообращенный сомн. Джоэл развернулся и выставил вперед меч, готовясь отразить первый удар когтей и стремительно атаковать.
Но тварь издала неразборчивый вопль и кинулась на крыши – вернее, хуже того: полетела, воспарила, влекомая черной веревкой, темной пульсирующей линией, подобной сгнившей конечности.
Джоэл под действием стимуляторов взобрался наверх в два прыжка, вцепившись в незаметные выступы стены. Он сам будто летел, но не успел остановить существо. Сомн не убежал, о нет! Он растворился в черной линии, впитался в нее, как вода в землю, как яд в острие дротика. И не осталось ни монстра, ни человека, которым он был еще накануне.
«Проклятье! Что происходит?» – мысленно ругался Джоэл, вспоминая и более крепкие слова. Но даже самые заковыристые их сочетания не дали бы ответа. Хотелось надеяться, что все это безумие вызвано побочным действием от передозировки стимуляторов. Джоэл уже согласился бы и на такую версию.
Вокруг него из окон выпрыгивали все новые и новые люди – вернее, те существа, в которых их превратили худшие кошмары. А недавние бунты помогли в этом. Выступлениями измученного народа наверняка управлял тоже Змей, давая людям иллюзию сопротивления, чтобы получить больше рабов темных нитей, больше изломанных марионеток.
Несколько слабых чудовищ пронеслись мимо, не замечая охотника, еще двое или трое слились с роем черных линий. Джоэл заслонился мечом и выставил блок, разрубая один из «поводков». На него брызнула кровь или пролился какой-то сок, похожий на кровь. Запаха он не ощущал: здесь все тонуло в беспросветной душной вони и ледяных порывах ветра. Вермело больше не было, остался только кошмар о вечном проклятом городе.
В квартале Ткачей началось массовое обращение, сомны вырывались из домов и уносились прочь, ведомые волей тьмы. Некоторые падали замертво, разрубленные взмахами мечей. Очевидно, Ли все-таки вызвал подкрепление. Казалось, что сквозь темноту слышится его голос, отчаянно зовущий обратно в мир людей, в мир живых. Но образы друзей и союзников трепыхались слабыми отблесками света в мутном провале колодца. Они сражались по другую сторону реальности, а он очутился здесь, в клубке тлена и лжи, о котором предупреждал каменный Ворон. Джоэл встретил саму смерть в квартале Ткачей.
Началось-то все намного раньше: может, недели за две, может, за месяц до того. Они разворошили осиное гнездо с бунтовщиками, но истинное зло таилось за шорами незримого мира. Вестник Змея взывал к своим слугам, они вылетали из домов, выпрыгивали оголтелыми тенями из окон и дверей, разрывали ловушки. И за каждым тянулись переплетения гибельных линий. Они гнали и гнали вперед, к неизбежности.
Джоэл пересекал улицы по крышам, то взбираясь на мостки, то спрыгивая вниз. Действие стимуляторов в этом мире кошмаров заканчивалось быстрее, чем в привычных условиях. А тварей вокруг кишело все больше. Тварей… Людей. Тех, с кем еще утром он, вероятно, здоровался, желая хорошего дня.
Теперь двери домов распахивались и вылетали, как пробки из перегретой бутылки игристого вина. Джоэл уклонялся от щепок и скоб, а затем наносил точные колющие и рубящие удары мечом. Ему уже не требовалось четко видеть в кромешном мраке, чтобы улавливать движение вокруг. Многие новоявленные сомны не обращали на него внимания. Они неслись вперед, к своему господину, как обезумевшее стадо овец к краю пропасти. Теперь Джоэл следовал за ними, будто за светом зловещего зеленого маяка. Его смутные предчувствия об улье и муравейнике все отчетливее воплощались в страшных картинах, которые встречались на этих жутких искаженных улицах иного Вермело.
