– На телеграф, быстро! А я на крыши. Предупреди, чтобы не включали сирены на башнях, его нельзя спугнуть, – скомандовал Джоэл, но Ли воспротивился:
– Джо! Мы не должны разделяться!
– Это приказ! – рявкнул Джоэл не своим голосом. – Один из нас обязан идти по следу.
– Джо… Джо…
– Иди!
– Хорошо! Я быстро! Очень быстро! Не атакуй его в одиночку!
Ли скрылся в ночной мгле, и Джоэл, какая-то часть его разума, темная, изнаночная, подсказала: он отослал напарника, чтобы уберечь, а не потому, что требовалась подмога. Нет, борьба велась на другом уровне, непостижимом для обычных охотников; для них Вестник Змея никогда бы не появился во плоти. Он скрывался сотням искаженных силуэтов, но истинный облик являл лишь тому, кто видел и Стража Вселенной. Почему? За что? И что требовалось от него, обычного охотника Джоэла?
Он не догадывался, просто двигался вперед, ориентируясь на пламенеющие следы когтей и омерзительные метины щупалец. С каждым шагом воздух загустевал протухшим овсяным киселем, напитывался тленом, отчего легкие скручивались узлом.
«Снова труп», – подумал Джоэл, когда едва не закашлял от новой волны нестерпимой вони. На этот раз тварь выгребла из дома целую семью, ту самую, которая закрывала прореху в крыше старым матрасом. Не случилось им починить ветхую мансарду, и добротный Ловец Снов, повешенный на улице рядом с домом, не уберег. Ловушки для кошмаров спутанными рыбацкими сетями разметались вокруг растерзанных трупов, в которых едва узнавались человеческие существа.
Джоэл закрыл нос и рот воротником плаща. Времени на сожаления не оставалось, он просто видел следы разрушений. Много следов… Чуть дальше по улице лежал труп старухи, которая вечно упрекала их в развешивании Ловцов Снов. Ее тоже не уберегли ни домашние, ни уличные сети. Вестник Змея не замечал узелки и перья охранного плетенья.
Не работала старая схема или магия – кто разберет. Возможно, и те маги, которые построили стену с ее хитроумными машинами, просто назывались инженерами. Вроде в архивах даже значились имена: старший инженер Ямато, старший техник Кобаяси, ведущие инженеры Ли и Майер – не слишком-то похоже на имена магов. Но вершина их трудов, похоже, дала сбой, не спасала город от зла, что возникло в самом его сердце, недалеко от Цитадели Охотников.
Тварь шествовала по улицам, как вернувшийся домой пьяный хозяин: небрежно раскидывая и разрушая ветхие предметы. Невообразимых размеров когти вырывали черепицу и срезали садовые деревья. Один старый дом вовсе сложился внутрь себя, заживо погребая жильцов. Всюду валялись обломки, вывороченные кирпичи и балки.
Джоэлу приходилось двигаться то по крышам, то по мостовой. Улицы вились переплетениями змей, подлым шевелящимся клубком. Таблички на домах почти не читались, но вместо них указателями служили отметины, следы твари. Пока незримой, насмешливо скрывающейся. Казалось, за этим преследованием прошла вечность. Помощь все не приходила, и, что самое странное, Джоэл больше не узнавал свой привычный город: этот новый темный Вермело полнился неразборчивыми шепотками и вздохами, криками забытых молитв и стенаниями умирающих. Они доносились эхом, заползали в уши ядом белены. И с каждым увиденным на мостовой трупом этот хор все громче и громче стучал в голове тревожным набатом.
В эту ночь смерть правила в квартале Ткачей. Но сам монстр не появлялся, оставлял следы и вел за собой. С каждым мигом Джоэл понимал, что ступает по улицам уже не того Вермело, который они патрулировали с Ли, а того, который являлся ему во снах каменного Ворона. Напарник бы при всем желании не попал на этот уровень, как и возможная помощь.
«Вот и разгадка, почему никто не видел целиком Вестника Змея, когда он этого не хотел. Сейчас он не хочет, чтобы его нашли. Но я найду! Уж точно найду!» – озлобленно думал Джоэл. В нем пробудилось исступленное упрямство человека, который подобрался к завершению величайшего дела своей жизни, тяжелого, мучительного, но необходимого. Если бы в эту ночь удалось прекратить все страдания Вермело, он бы не испугался самой высокой цены.
«Да где же он? Может, я его тоже не вижу?» – раздумывал Джоэл.
Должно быть, со стороны причиненные разрушения выглядели как следы незримого внезапного урагана, если тварь не давала обнаружить себя.
Чужой враждебный мир вокруг состоял из переплетений смутных линий, черных и грязновато-серых – какие-то темнее, какие-то светлее. Некоторые отличались особой чернотой. Грязные, исчерна-лиловые, в красных прожилках, они напоминали пораженные гангреной конечности. И они расползались щупальцами страшного спрута, длинные, неуловимые, теряющиеся в побегах гибельного соцветия.
