«Как? Как я так легко пересекла лес в первый раз туда и обратно?». А теперь она бежала и бежала, и даже начала думать, что дорога ведёт куда-то не туда, если бы не нарастающий где-то впереди гул, а из-за белых деревьев не стала проступать чернота. А затем потянуло и гарью. Гул и гарь, да, но страх отпустил её, когда она пробегала последние деревья леса, которые, кстати, были совсем не белые. Тут было жарче, чем в лесу. И сразу пошли чёрные бездонные трещины. Холмы из обгоревшей земли и чёрные канавы. Тут было страшно, на небе почти чёрные тучи, солнце в небе огромное, красное, раскалённое, оно иной раз прорывалось через эту черноту, заливая окрестности багряным светом, из канав шёл дым, но здесь, отойдя подальше от леса, Светлана смогла немного отдышаться. Она взобралась на один из холмов, уселась на горячий грунт и на колени поставила рюкзак. Стала доставать воду. Пить ей хотелось так, словно не пила целый день. А вода почти горячая, и земля под ней горячая, и воздух с гарью горячий тоже. Девочка поглядывала вокруг. Никого. Ни единой души. Только горелая земля, дым да багровые отблески солнца. Ни животного, ни травинки. Ничего не двигалось, кроме туч и дыма. Ничего, что даже отдалённо напоминало бы жизнь. И тут ей перестало казаться, что это место менее тоскливое, чем Танцы. Нет, не было тут хорошо, не было… Она завернула крышку в бутылке и положила её обратно в рюкзак. Теперь пришло его время.
Она достала коробочку, что ей подарила Анна-Луиза, и встряхнула её. Жук в коробочке оживился, заскрёб лапками. Большой, чёрный, с оранжевыми пятнами и противной головой. Всё как надо. Светлана закинула рюкзак за спину и, аккуратно обходя бездонные трещины в земле, перебираясь с холма на холм, пошла к Черте.
Черта. Чем ближе подходишь к ней, тем громче гул. Сама Черта похожа на дымку, или на воду, которая медленно стекает по темному, почти непрозрачному стеклу. И стекло это уходит вверх, до самых чёрных туч. Девочка подошла к нему с опаской и, как в прошлый раз, сунула в стекло тупой конец палки. Палка почти без усилия прошла внутрь, но тут же от неё пошёл дым. Ничего с тех пор не изменилось.
«Ничего страшного, в прошлый раз прошла — и сейчас пройду».
Она достала из кармана пластиковую коробочку, ещё раз взглянула на жука через мутный пластик и открыла её.
Жук молодец, он почти сразу стартовал, как будто был уже готов. Зашелестел крыльями, зажужжал, взлетел и, как и прошлый жук, попытался сесть на лицо Светлане. Но на сей раз Светлана не растерялась и рукой с коробочкой отмахнулась от него:
— Ну! Куда? Лети давай…
И жук полетел. Света поспешила за ним: попробуй ещё успей, когда вокруг нет ни метра ровной земли. Хорошо, что летают они медленно. И этот полёт закончился так же быстро. Жук, не снижая скорости, нырнул в стену тёмного стекла. Света запомнила то место и сразу, не раздумывая, устремилась за ним. Горячий воздух, плотный и с привкусом гари, обдал её. Рванул на ней одежду, растрепал волосы, кинул в лицо гость песка. Ей казалось, что она может разглядеть цвет воздуха. Ей пришлось прищуриться, этот воздух нес ещё и пыль, и эта пыль была колючей, горячей. Девочка начала оглядываться по сторонам. Именно эту пыль ей и нужно было собрать, но сильный раскалённый ветер, дувший вдоль Черты, поднимал пыль в воздух. А сама земля была похожа на гладкий, почти чёрный растрескавшийся бетон. Света поняла, что ей придётся поискать то, за чем она сюда пришла. Девочка огляделась, насколько это было возможно сделать в пыли и чаде, и, к своей радости, увидала складку на грунте метрах в двадцати от того места, где она вошла за Черту. Там, как ей казалась, собралась пыль. Девочка обернулась на стену за спиной, чтобы запомнить, где она вошла, но разве тут что-нибудь запомнишь? Кругом всё одно и то же.
