Она давно, очень давно не испытывала такого ужаса. Привратница смотрела, как её рука за секунды превращается в кусок гнили, разлагается, как начинают сползать ткани с костей, как они звучно шлёпаются на изысканный белый шлифованный мрамор пола. Да, ей было не по себе, мягко говоря, но даже в этой ситуации она смогла сохранить видимость спокойствия и без единого звука перенести наказание. Она не осмеливалась сопротивляться разрушению, и пока СУЩЕЕ было тут, даже не пыталась восстановить себя. Просто принимала покорно то, что ей отведено.
— Найди нарушителя, покарай червя, — произнесло СУЩЕЕ. — Не будь беспечной.
— Да, СУЩЕЕ. Я найду червя.
ОНО ушло. Бледная Госпожа это почувствовала. Кости её руки уже превратились в прах и ссыпались на мрамор, теперь у неё не было конечности ниже локтевого сустава. Рука завершалась рваной, неровной раной, с подгнившими краями и слегка торчащей из неё розовой частью нетронутой гнилью плечевой кости.
Едав ли не бегом она кинулась из огромного зала прочь, на ходу начиная восстанавливать себе руку. Она так и не заблокировала поступающие от раны сигналы о повреждении. Чашу наказания, которую ей отмерило СУЩЕЕ, нужно было испить до дна. И боль в ране была весьма ощутимой, она раздражала и подстёгивала её. Может, поэтому она вцепилась пальцами в голову похожего на обезьяну существа, что бежало к ней и неуклюже несло на подушке из бархата её прекрасную рогатую корону. Пальцы сдавили череп обезьяны так, что несчастная заверещала, закатила глаза, но не выронила подушку с короной, даже когда её череп треснул. Подушечку успешно подхватила другая обезьяна, а та, что её принесла, упала на мрамор. Её голова была раздавлена, задние лапы судорожно дёргались. Обезьяна издыхала. Бледной Госпоже не то чтобы стало её жалко, нет, подобных чувств она никогда не испытывала, просто она считала себя справедливой. А тут без всякой причины…. Вот так, запросто… Впрочем, ей было сейчас не до угрызений. Госпожа взяла корону и надела её. Корона из белого, как серебро, и твёрдого, как сталь, металла намертво села ей на голову, идеально прижав её волосы. Восемь шипов по двадцать сантиметров каждый теперь окаймляли её голову. Серебро, чёрные густые волосы и неестественно синие глаза на почти белом лице были её фирменным знаком. И для многих знаком смерти. Именно из-за этих шипов на короне недоброжелатели обзывали её про себя, или очень тихо, чтобы не дай Бог она не услышала, «Рогатой». Да, пусть так и зовут. Это ей даже нравилось.
Другие обезьяны уже бежали к ней, неся её одежду, но она не стала их ждать и, как была, с половиной руки, нагая и в одной короне, быстро пошла к своему зверинцу. Обезьяны послушно побежали за ней, не слишком торопясь. Госпожа не в духе. И всем им очень не хотелось разделить участь той, которую мерзкие животные-уборщики уже поволокли прочь из зала, хотя та ещё дышала.
Привратнице негоже появляться у людей одной. Поэтому она быстро — двери распахнулись сами собой — зашла в залу, что скорее напоминала тропический лес. Тут же и с ветвей ближайших деревьев, и по влажной и тёплой земле к ней поползли, потянулись змеи. Они были всех мастей и оттенков, прекрасные и ядовитые. Они поднимали к ней головы, свисали с ветвей в надежде, что она прикоснётся к ним. И Госпожа шла по этому лесу и своими нежными прикосновениями ласкала этих удивительных созданий. Одной из первых к ней приблизилась чёрная мамба, но Госпожа лишь погладила её по подбородку. Глупые люди называли её чёрной, но на самом деле она была спокойного серо-зелёного цвета и на вид не очень опасной.
У неё, конечно, страшный яд, один из самых страшных, но сейчас Госпоже была нужна другая змея. Такая, которая не только ядовита, но и одним своим видом будет внушать ужас. И в этом никто не сравнится с чёрной коброй. Никто. Мало кто из людей мог не испугаться чёрной и блестящей крупной змеи. И такая змея тут была. Чёрная, роскошная, сильная, длинной почти в три метра, любимица Госпожи, она одной из последних выползла к своей хозяйке. И без каких-либо видимых команд сама обвилась вокруг её левой ноги, потом вокруг бедра, вокруг пояса, и через спину вползла и улеглась на плечах Госпожи шарфом, чёрным своим телом резко контрастируя с белой кожей хозяйки. Теперь всё было готово. Когда змея улеглась, Бледная Госпожа подняла лицо к небу и закрыла глаза.
