Ни щелчка, ни вспышки. Госпожа исчезла, как будто ее и не было. Только чёрная змея упала на пол с мягким стуком. Упала, свернулась в петли, снова подняла голову и, раскинув свой чёрный капюшон, уставилась на Виталия Леонидовича. Очень, очень ему хотелось прикончить эту тварь, но сейчас он просто не мог этого сделать. Правая часть головы онемела. Онемение стекало уже в шею и на правую ключицу. От этого и в шее, и в плече начинали деревенеть мышцы. Роэман с трудом встал и левым ухом, которое ещё слышало, услыхал, как стонет за барной стойкой Надя. Он, закрыв место укуса рукой, подошёл к стойке и заглянул за неё. Там, среди битого стекла и целых стаканов, шевелилась и барменша, пытаясь подняться на ноги. Она стонала и стонала, не останавливаясь, чем стала раздражать Роэ, а в паузах между стонами она ещё и тихо звала на помощь:
— Ой, помогите мне, ой, помогите… Ой, не вижу ничего…
Роэман взял со стойки рюмку с водкой, выпил её быстро, взял вторую и плеснул себе на правую часть лица. Постоял немного, слушая стоны Надежды… Постоял, постоял… И пошёл, пошатываясь, к выходу, доставая на ходу сигареты из кармана.
Конечно, когда ей стало ясно, что червя защищает какой-то страж, похожий на Хозяйку могил, настроение Бледной Госпожи изменилось. Она не понимала, с какой стати Повелительница мокриц защищает червя? Что червь ей мог пообещать за такую охрану? Тем более, если верить этому мелкому бесу Роэману, что червь — это юная дева. Дева? Смертная дева?
Ещё там, в том вонючем заведении, у Госпожи возникло несколько вопросов, на которые Роэ ей ответить, конечно же, не мог.
«Что это за юная дева? — думала она. — В чём её принципиальное отличие от тысяч других червей, которые до неё попирали законы мироздания?».
Она не понимала, почему СУЩЕЕ в этом случае так резко реагирует на то, что случалось уже тысячи раз? Ведь во все времена находились твари или смертные, которые лезли и лезли за Черту. ОНО всегда раздражалось по этому поводу, но в этот раз… Этот раз был особенным. И тут Госпоже пришла в голову простая мысль: червь найден, осталось ей пойти и самой убить червя. СУЩЕЕ будет довольно. А Гнилая… Повелительница могильных червей — она из Низших. Она не сможет ей противостоять долго. Но… Было кое-что, что Госпожу останавливало.
Для неё не было ничего более унизительного, чем опуститься до заурядного убийства смертной. Даже если наказана смертная будет не рукой Госпожи, а её аспидом или псом, всё равно для неё это будет большим позором, а для зловонного смертного, набитого гноем и фекалиями, великой честью. Смерть от Высшего ещё нужно заслужить, поэтому во веки веков Волю Высших исполняли либо сами смертные, либо те, кто им ровня, всякая мелкая нечисть и погань. Пусть грязь занимается грязью. Высшим о смертных мараться было зазорно. И даже гнев не мог служить оправданием. Разгневаться на смертного и покарать его собственноручно — верный способ опустить себя до его уровня. Нет, Госпоже это не подходило. Она появилась во своём доме, и сразу по всем залам сладкоголосые птицы стали петь песни. Обезьяны бежали к ней, неся кто поднос с напитками, кто подушку для короны. Златоглазки зашуршали крыльями откуда-то сверху, они парами несли ей легчайшие одежды. Несколько, на выбор. Бледная сняла с головы колючую корону — носить дома свой собственный символ было бы пошлостью. Она положила её на бархатную подушку, услужливо поданную обезьяноподобным слугой. Теперь она взглянула на свою руку. Вернее сказать, оглядела то, что от неё осталось. Все рецепторы она давно заблокировала, и никакой боли, как и каких-либо других неприятных чувств, Госпожа не испытывала. Новая рука уже начала формироваться. Она потянулась из плечевой кости, из сустава, длинным, гибким красным ростком. Это были стволовые клеточные структуры и мельчайшие кровеносные сосудики, оплетающие и питающие их. Вскоре они сложатся в нужный конструкт и начнут делиться, превращаясь в новые и новые клетки. В клетки костей, в клетки сосудов, в нейроны, в волокна мышц и, наконец, в клетки кожи. И чтобы стимулировать процесс восстановления, нужны были стимуляторы и строительные вещества.
Без видимого взаимодействия одна из обезьян обогнала всех остальных и поднесла ей поднос, на котором опять было два бокала. Один с красной жидкостью, другой с прозрачной. Она выпила один за другим до последней капли. Сначала красную, потом прозрачную. Обезьяна с пустыми бокалами удалилась, а на её место пришла другая. У той на подносе стояла роскошная ваза с какой-то неясной, полупрозрачной субстанцией. И Бледная, запуская в неё пальцы, стала доставать её из вазы и с явным удовольствием поедать. Вид Госпожи при этом был весьма задумчив. Она пошла по огромному залу, а обезьяна с подносом побежала рядом, чуть впереди, чтобы ей не приходилось тянуться к лакомству.
А она всё ела это странное вещество, иногда забываясь и облизывая пальцы. Шла, отращивала руку, ела и думала. И думать сейчас она могла лишь об одном.
