Медузы, марабу, птицы на старом дереве, стая крыс, туманные крикуны… С этим для Светы было всё ясно, эта живность не представляла для неё опасности, а даже помогала ей. А вот Аглая, эта тварь хитрая, если она рядом, она, конечно, прячется. Затаится, замрёт так, что и птицы на неё реагировать не будут. Эх, без Любопытного, конечно, непросто…
В прошлый раз Света обожгла Аглае руку ядом жабы, теперь припадочная будет ещё злее, а значит, Свете нужно быть ещё осторожнее. Она не спеша пошла к улице Гастелло, к дому с жабой. Всё время оглядываясь и ещё больше ко всему прислушиваясь.
Какой бы Светлана ни чувствовала себя крутой, но в этом Анна-Луиза права. Проспект Славы и вправду место небезопасное. И прежде чем туда отправиться, ей нужно было зайти в свои развалины, к своей жабе.
А жабу пришлось поискать. Она путешествовала по развалинам в поисках новых мокриц и многоножек. Зато ядовитого жёлтого жира за глазами она за последнее время накопила немало.
— Спасибо, жаба, — произнесла Светлана, размазывая яд по концу своего орудия.
Девочка перелезла через обломки плиты перекрытия, спустилась по груде битого кирпича к заросшему репейником куску целой стены и остановилась прежде, чем спрыгнуть вниз. Посмотрела, нет ли внизу чего опасного. И услышала знакомый звук. Да, этот звук она уже знала. Жирный и низкий, отлично слышимый в начинающейся жаре.
Девочка сразу поняла, что это муха. И муха не из тех тупых созданий, что часами бьются о полупрозрачное стекло депошки, и не те, что роятся тучами на Танцах. Ей мгновения было достаточно чтобы понять — это насекомое муходеда. Откуда она тут? Света чуть повернула голову в сторону звука.
И сразу в её левую щёку ударилось большое насекомое. Ударилось и повисло. Словно репей на одежде. Света даже не вскрикнула. Она давно уже поняла, что пугаться, вздрагивать, орать, махать руками и звать маму тут некогда.
Чудом она успела смахнуть эту тварь на землю. Мерзкое, жирное, с красными глазами, с лакированным брюхом насекомое зажужжало в пыли, пытаясь взлететь. Светлана ещё успела её и ногой притоптать. Бежать… Но первым делом накинуть капюшон.
И сразу новый звук, ещё одна летит, но этой мухе она даже не дала присесть на себя, девочка спрыгнула на асфальт и побежала по улице Гастелло к своей серебряной поляне. Но побежала не быстро и, оглянувшись на звук, увидела самого хозяина насекомых. Он ковылял на своих острых руках-костылях где-то за оградой больницы и тащился, сволочь, в сторону Светланы. Но был ещё очень далеко.
«Вот тварь! Чего ему тут надо, он ошивался за кладбищем, возле церкви, чего он сюда-то припёрся?».
Одна из мух гудела уже рядом, и ей пришлось ускориться, и лишь когда она пробежала метров двести, мух больше слышно не было. Света перешла с бега на быстрый шаг, шла оглядываясь и прислушиваясь. Была настороже.
Девочка вскоре вернулась на свою поляну из серебряного мха, тут ей было намного спокойнее, чем где-либо. По «серебру» она так и дошла до самой улицы Типанова, где и свернула налево, на ломаный асфальт широкого проспекта. И уже по нему она побежала на восток, к железнодорожной насыпи, и до своей, уже можно сказать, подруги, добралась почти без приключений.
— А я тебя издали увидела, — кричала ей сверху Анна-Луиза, когда Светлана уже карабкалась по развалинам к ней наверх. — Ты так быстро бегаешь! За тобой кошка увязалась, ты видела?
— Видела, они маленькие, нестрашные, в основном охотятся на крыс.
— Это на таких тощих и длинных?
— Ага, — Света уже забралась к Анне в развалины, и та её обняла.
— Они на крыс совсем не похожи, у них на хвостах волосы растут, — сказала Анна-Луиза.
— Да? А как их ещё называть? — Светлана уселась на удобный камень и стала раскрывать рюкзак, доставать оттуда коробочку с листиками.
— Не знаю.
— Ну тогда буду называть их крысами.
Она достала из коробочки два крупных, толстых листика с ладонь величиной.
— Чёрные листья! Вот это круть! — восхищённо произнесла Анна-Луиза, беря листочки. Она держала их почти нежно. — Никогда не думала, что раздобуду их. Всё время видела мужиков, что перемазаны этим соком, даже видела, как одна бабка старая тут рядом со мной мазалась ими, я потом нашла их выжатые, но чтобы так вот. Целые…
— От них, между прочим, потом судороги бывают, — сказала ей Светлана.
— Сильные? — спросила Анна, разглядывая листы фикуса.
Светлана кивнула в ответ.
— Сильные. Иногда кажется, что мышцы сейчас порвутся.
— Что? Болит сильнее, чем при месячных?
Девочка оттянула воротник и показала пятно.
— Судороги сильные, видишь, у меня на шее…
— Офигеть, ну а когда намажешься, что чувствуешь?
— Кажется, что ты можешь запрыгнуть на второй этаж.
— И ты запрыгивала?
Светлана улыбнулась:
— Да нет, конечно, но то, что ты от чёрного сока становишься и быстрее, и сильнее, и выносливее, это точно.
— Намного?
— Намного, — кивнула Света.
— А действует долго?
— От часа до двух. По-разному бывает. Но это всё неточно. Я сама ещё не очень много о листьях знаю.
— А кто тебя всему этому, ну, про листья, научил? — не отставала от девочки подруга.
