— Человек Светлана-Света, как вы себя чувствуете внутри периметра? — поинтересовался Лю, когда она закончила.
Света встала во весь рост. Да уж… Ощущения тут, в этой комнате, были не из приятных. Тут было душно. Очень душно.
— Тут плохо, — ответила она. — И глаза щиплет. Жжёт.
— Здесь прекрасно, — вдруг заявил Любопытный. — Первый раз за всё время моих наблюдений за этим местом я не ощущаю обжигающего течения вашего времени.
— А разве время обжигает?
Голос немного помолчал и заговорил с заметной долей удивления:
— Это очень и очень странно, как вы, постоянно находясь в его раскалённом потоке, не чувствуете, не осознаёте, что время вымывает из вас жизнь.
— Вымывает жизнь? — Света чувствовала обжигающую духоту в этом помещении, но никак не пронизывающий её поток времени. — Я ничего такого не чувствую. Мне тут дышать тяжело.
— А мне тут хорошо, — продолжал Лю. — Возможно потому, что у меня нет необходимости дышать. Вы создали мне отличную точку концентрации. Я уже знаю, что благодаря этой точке я увеличу радиус своего ареала, а возможно, и время пребывания с вами в вашем пространстве.
А Света уже не могла находиться в этом помещении, она вдыхала воздух, и ей казалось, что он горячий и едкий. Почти такой же, как и там, за Чертой. Только тут не было горячего ветра, зато были лениво и медленно летающие мухи, которые бились в грязное стекло большого окна.
Она вышла из комнаты и закрыла за собой дверь. Завернула на банке крышку и спрятала её в рюкзак: пригодится ещё. Девочка была собой довольна.
— И в который раз я благодарю вас, человек Светлана-Света, за то, что вы делаете для меня, — произнёс голос. — А сейчас я вас оставлю, мне нужно время, чтобы выяснить новые параметры моих возможностей и понять, насколько раздвинулись границы моего ареала. Завтра, имея новые данные, мы уже сможем начать планировать дальнейшие наши действия.
В принципе, это Светлану устраивало. В ресторане, за шашлыком и коктейлем, она договорилась с Анной-Луизой, что отнесёт ей листьев фикуса. Сначала Света предложила ей встретиться у здания Ленсовета, но Анна отказалась, сославшись на то, что там очень опасное место. А на уверение Светы, что место там совсем не опасное, Анна-Луиза ответила, что для такой крутой, как Света, возможно, и не опасное. Но для неё, и для других простых людей, вся улица Типанова и проспект Славы — это место верной смерти. Анна, попивая коктейль, сказала, что первая увиденная ею круглоголовая кошка может её прикончить и сожрать, не говоря уже о самой маленькой стае собак.
— Ты высокая и худая, а я, блин, — мелкий бодипозитив, ты по переходам метро просто идёшь, а я за тобой бегу. Бегу и ещё задыхаюсь.
И тут Светлана с ней согласилась. Анне сто процентов не удалось бы убежать ни от марабу, ни даже от самой медленной медузы.
— Ты за насыпь ходила, а мне даже из моих развалин страшно выйти, — закончила в тот раз разговор новая знакомая. — Ты крутая, Света. Из тебя выйдет настоящая феминистка.
Не то чтобы Светлана хотела стать феминисткой, она даже не очень хорошо понимала, что это значит, тем не менее эта простая лесть подействовала на девочку. Слыть крутой в глазах такой опытной и взрослой девушки, как Анна-Луиза, ей было приятно. И Света согласилась принести фикус в развалины.
Девочка позвала:
— Лю.
Но он не отозвался. Уже ушёл. Ну и хорошо. Он всё равно не одобрял её контакты с другими людьми в Истоках. Света быстро собралась. Надела куртку, попила воды, закинула рюкзак за плечи, взяла палку и вышла из депошки. От синих мальчиков, что Аглая развешивала на заборе больницы, уже и костей не осталось. Всё растащили, всё съели. Только чёрные, высохшие на солнце пятна под забором. Да кто-то набросал с десяток кусков битого кирпича. Может, им разбивали кости? Да нет, кости, наверное, собаки уволокли.
Интересно, а Аглая где? Света, позабыв про мёртвых мальчиков и битый кирпич, пару минут приглядывалась и прислушивалась. Но вокруг всё было тихо. Вот сейчас Любопытный ей точно не помешал бы. А без него… Разве узнаешь, что там в развалинах творится? Кто прячется за углами неразрушенных задний, разве разглядишь? Теперь же ей приходилось рассчитывать только на своё зрение и свой слух. И в большей степени на слух. Света не могла бы похвастаться тем, что стала лучше слышать. Но то, что она училась прислушиваться ко всем звукам, что её окружали, это было бесспорно. Мало того, что она прислушивалась к этим звукам, она училась их распознавать, классифицировать и даже обдумывать. Две мокрые птицы, сидящие на мёртвом дереве, при её появлении противно крякнули пару раз, и всё. Дальше сидят спокойно, дремлют после тумана, значит, считают, что им больше ничего не угрожает.
Запищали крысы, не одна, а сразу несколько — дерутся за еду, значит, тоже чувствуют себя в безопасности.
