— Впечатляюще, Зверь, — произнес он, протягивая руку. — Зрители в восторге. Они хотят крови, но еще больше хотят зрелища. А ты им дал и то и другое.
— Я рад, что им понравилось, — пожал я руку в ответ.
— Выступай у нас регулярно. Мы обеспечим тебе лучшие условия. Эксклюзивный контракт, — продолжил он.
— Я подумаю над вашим предложением, — улыбнулся я и, не дожидаясь ответа, пошел дальше, вверх по лестнице, обратно в зал. Все-таки отказываться от такого предложения глупо, ведь тут можно срубить деньжат.
Я вернулся к нашему столику. Лиса молча наполнила мой бокал вином до краев. Ее обычная насмешливость исчезла.
— Что так долго? — спросила она.
— Предлагали работу. — Я взял бокал и осушил его наполовину. Адреналин медленно отступал, уступая место гулкой усталости.
— И что это было, Саня? — спросила она уже серьезнее, подавшись вперед.
— Понял, — сказал я. — Как оно работает. Чтобы подавить чужую магию, мне нужно вложить свою собственную силу. Чем сильнее я концентрируюсь и вливаю ману, тем плотнее «зона тишины» вокруг меня. Когда я расслабляюсь, поле исчезает.
— Ты пропустил несколько ударов. Зачем? — Ее взгляд скользнул по моему торсу, где наверняка уже наливался синяк.
Я усмехнулся.
— Шоу. Толпе нужно было поверить, что бой был честным. Нельзя просто так завалить фаворита, нужно дать им почувствовать кровь. К тому же… — я криво улыбнулся, — … я на себя поставил. Коэффициент был, мягко говоря, очень вкусный.
Лиса окинула меня долгим, изучающим взглядом, и на ее губах появилась легкая, хищная усмешка.
— Вот ты… авантюрист, Зверев, — прошептала она, но в ее голосе уже не было ни тревоги, ни удивления. Только понимание. — За это нужно выпить.
Мы с Лисой чокнулись бокалами и осушили их. За нашей спиной тем временем уже готовился финальный бой вечера, на который, судя по реву распорядителя, минимальная ставка была триста тысяч. Я сглотнул. Если бы я поставил столько на себя, сейчас был бы миллионером. Но теперь, после моей победы, о таких коэффициентах можно и не мечтать.
Мы досмотрели бой, в котором два настоящих мастера устроили на арене огненный ад, и направились к выходу. Нужно было забрать мой выигрыш.
Мы подошли к кассе, где уже выстроилась небольшая очередь из удачливых игроков. И в гуле толпы я услышал знакомый голос. У стойки, забирая толстую пачку купюр, стоял Кирилл Строганов.
Он обернулся, и наши взгляды встретились.
Гул зала, казалось, стих, сузившись до напряженной тишины между нами. Я почувствовал, как Лиса рядом со мной напряглась, готовая к любой провокации.
Строганов, к моему удивлению, жестом остановил своего приятеля и медленно, с ленивой, хищной грацией направился прямо ко мне. Это был наш разговор, один на один.
— Зверев, — произнес он тихо, с кривой усмешкой, в которой не было ни тени прежней ярости. — А ты оказался… забавнее, чем я думал.
— Строганов, — холодно ответил я, не отводя взгляда.
— Знаешь, что самое смешное? — Он подошел почти вплотную, и от него пахло дорогим алкоголем и победой. — Я поставил на тебя сто тысяч. Просто из злого любопытства, чтобы посмотреть. И сорвал куш. А потом, — он усмехнулся, — позвонила моя девушка. Та, с которой я поругался перед нашей встречей в «Империале». Сама. Помирились.
Он оглядел меня с новым, странным, почти собственническим интересом, словно оценивал дорогую вещь.
— Может, ты удачу приносишь, а, Зверев?
И после этого он расхохотался.
Отсмеявшись, протянул мне руку. Я смотрел на эту протянутую ладонь и чувствовал себя в ловушке. Отказаться — продолжить конфликт. Согласиться — стать чуть ли не приятелями. Скрипнув зубами, я с неохотой пожал его руку.
— Так что зла я на тебя не держу, — сказал он, его пальцы крепко, по-хозяйски, сжали мои. — Наоборот. Мне нравятся везучие люди. Еще увидимся, мой талисман.
Он с силой стиснул мою руку на прощание и, развернувшись, вальяжно направился к выходу, бросив своему приятелю: «Пошли, тут скучно».
Я подошел к кассе и молча забрал свой выигрыш. Триста пятьдесят тысяч. Огромная сумма. Но я не чувствовал никакой радости. Только холод и легкую тошноту.
Мы вышли из душного, прокуренного подземелья, и ночной свежий воздух ударил в лицо. До машины шли молча, переваривая произошедшее. Только когда «Аврора» выехала за территорию «Ямы», Лиса нарушила тишину.
— Итак, — начала она, бросив на меня быстрый взгляд, в котором читалось полное недоумение. — С каких это пор вы со Строгановым ручкаетесь?
Я пожал плечами, стараясь не морщиться от боли в ребрах.
— Сам в шоке. — И решил сменить тему: — Слушай, хватит меня возить, как ребенка. Надоело. Куплю себе транспорт.
Лиса кивнула, не отрывая взгляда от дороги.
— С таким выигрышем можешь себе позволить. Что хочешь брать? Машину?
— Я тут подумал… может, мотоцикл…
Ее лицо тут же озарилось искренней, живой улыбкой, которую я никогда раньше не видел. Глаза загорелись, и она резко повернула ко мне голову, напрочь забыв про свою иронию.
— Мотоцикл? Это отличное решение! — воскликнула она, и в ее голосе проснулась какая-то забытая, почти девчоночья страсть.
— Ты так говоришь, будто сама когда-то…
