Высадившись в порту, Айял, в сопровождении Шенри и четверки его пехотинцев, направился в станционное отделение местного банка «Ляляко и сыновья», где пожилой экс-пират забрал из ячейки длительного хранения опечатанный увесистый сундучок. После чего наемные мечи и волк вернулись на пирс Братца Хача. А спустя два часа ровно на том же пирсе образовалась толпа очень злых лис со всяким дрыкольем в руках, требующее с наемной кампании выдать им «этих обосранных курицей культистов». Станционная стража, вызванная леди Аароной, от разрешения вопроса самоустранилась. Да и прочие портовые власти прикинулись ветошью, напрочь отказавшись замечать то, что происходит на одном из пирсов их станции. В итоге, с разгневанной толпой пришлось разговаривать леди Аароне. Выяснилось, что некогда банковской ячейкой Айяла интересовались мутные личности, ранее замеченные в безумной культистской деятельности и похищении жителей Вундерхазе. В общем, лисы жаждали мести. На чем к разговору пришлось привлечь экс-пирата, который заверил местных в том, что те культисты ему знакомы и для него же являются врагами — видимо, они хотели украсть добро Айяла. Волк говорил проникновенно и с вдохновением. Так что, толпа ему поверила, и разошлась. Но все офицеры кампании прекрасно понимали, что как лисы разошлись, так и соберутся в новый моб снова. А потому, было решено срочно отплывать. И порт, что занятно, был совершенно не против, немедленно выдав Братцу Хачу навигационное окно. Чем «Охотники Аароны» и воспользовались, мгновенно сделав хвост из странной гавани.
На пути к внешней прыжковой зоне системы Вундерхазе сенсоры Братца Хача обнаружили прибытие в систему посыльного судна Дрожание Эфира. По поводу чего позлорадствовали оба раптора и Ванири. Шейла же была настроена к ищейкам куда серьезнее.
Далее путь кампании лежал напрямую к Дракису: леди Аарона не решилась рисковать с плаванием через перевалочные порты, а Братец Хач и техник-шеф Квотч в один голос утверждали, что техническое состояние охотника вполне подходит для такого длительного путешествия. Ну, и, собственно, сказать Шейле об этом плавании больше было нечего: плыли долго, без значимых происшествий, с обычными контактами с кораблями торгового флота. Если только то, что Найрэ окончательно освоился с ролью юнги-техника, и теперь постоянно был задействован то Квотчем, то Шейлой, то Соколом (с Летящим тот и не думал делиться). Леди Аарона против такой бессовестной эксплуатации ее родственника не возражала.
Прибыв к Дракису, Братец Хач не стал занимать место у пирса столичного порта (позволить себе это кампания могла, но не стоит наемным мечам мозолить глаза своим богатством столичному дворянству — обидятся, и напакостят), вместо этого запросив объем на портовом рейде. Объем был выделен в сфере ответственности собранного разума Первое Крыло, что Братец Хач нашел хорошим предзнаменованием: Первое Крыло корабли Империи знали и любили. Но, увы, дальше этого добрые знамения не продолжились: леди Аарона запретила кампании сходить на станцию. Сама же, в одиночку (что никто из офицеров не одобрил), отправилась в порт. А через сутки к портовому пирсу пристыковалась Дрожание Эфира. Что вызвало немалый переполох среди офицеров и кораблей «Охотников Аароны». Но волнения оказались напрасны: леди гранд-капитан благополучно вернулась к своим товарищам через семь корабельных суток, и была она очень, очень довольна. Леди Аарона сразу же, как ступила на палубу Братца Хача, приказала отплывать в систему Осколки Джорджоана. Благо, с портом она уже все оговорила: курс для Братца Хача был рассчитан и окно отплытия дано. В общем, кампания тянуть время не стала, и Братец Хач покинул рейд порта Дракиса еще до того, как леди Аарона заняла свое законное место на мостике.
Осколки Джорджоана — удаленная богатая минералами и крайне сложная для навигации система, открытая Джорджоаном Кидани-Омана (у этих Омана совершенно дурацкая система родства!), и сейчас являющаяся собственностью Императорского корпуса Юстиции. В общем, там расположена одна из каторог Империи, где всякая отборная сволочь, которой не место в планетарных тюрьмах, тяжелым горнодобытческим трудом отрабатывает свою вину перед Империей, Законом и, просто, добрыми фурри. Видимо, там и нашла свое пристанище пиратка Рубиновое Стремление. Ах, да. Уже у второй прыжковой точки Братца Хача нагнала Дрожание Эфира: эта посыльная корабль обладала прекрасными ходовыми качествами, и, видимо, отказалась от плана плавания порта (что указывало на высокий вес ее нанимателей) — сама рассчитывала прыжки и курс. А еще она теперь не имела страха перед «Охотниками Аароны». Что и правильно: это клиническим идиотом надо быть, чтобы в столичном пространстве Империи попытаться напасть на кого-то. В общем, приходилось терпеть соглядатаев.
