За весь этот день он приходил в себя несколько раз и совсем ненадолго, а затем снова впадал в подобное смерти забытье. Пока старик спал, Ваби подстриг ему волосы и бороду, и друзья впервые увидели исхудавшее, жутковатое лицо человека, который полвека назад нарисовал карту, что привела их к золоту. За ночь состояние безумца весьма мало изменилось, если не считать того, что он временами бормотал женское имя, которое Род слышал в пещере. На следующий день улучшений в его состоянии не произошло, как и на третий день. Даже Мукоки, умевший лечить людей в дикой глуши, сдался, не зная, что делать со стариком. У Джона Болла не было лихорадки, но почти все время он лежал как мертвый. С трудом удавалось влить ему пару ложек супа в сомкнутые губы.
На следующий день Ваби снова посетил пещеру и раскрыл секрет сокровищ под водопадом. Золото на дне котла происходило из пещеры. Тот мягкий невидимый песок, по которому они шли в темноте, оказался золотоносным. Во время весенних разливов пещеру откуда-то наполняла вода. Излишек ее выливался в ручей под водопадом, принося с собой драгоценный песок и самородки. Бо́льшую часть песка бурное течение ручья уносило дальше, но тяжелые самородки оседали в ловушке на дне котла.
В других обстоятельствах охотники за золотом были бы вне себя от восторга от этого открытия, но сейчас их радость омрачало состояние Джона Болла. Для Рода сокровище означало все – воплощение всех его надежд и амбиций, – и он знал, как важно оно было и для его матери, и для Мукоки с Вабигуном. Но золото в пещере могло подождать. Они намыли уже немало, а за остальным можно вернуться позднее. Главное, что их сейчас занимало, – спасение Джона Болла, человека, которому они были обязаны всем, что нашли, и кому на самом деле принадлежало сокровище.
На третий день Род поделился своими соображениями с Ваби и Мукоки.
– Мы должны как можно скорее отвезти Джона Болла в факторию, – сказал он. – Это единственный шанс вернуть его к жизни. Сейчас вода стоит еще высоко; думаю, если мы отправимся немедленно, то сможем плыть на каноэ. И тогда наш путь до Вабинош-Хауса займет около пятнадцати дней.
– Против быстрого течения грести будет невозможно, – заметил Ваби.
– И то верно. Но мы положим Джона Болла в каноэ, а сами будем идти по берегу и тянуть его за собой по воде. Да, это долгий и тяжелый путь. Но…
Он молча посмотрел на Ваби и спросил:
– Мы хотим, чтобы Джон Болл жил или чтобы он умер?
– Если он может выжить, я прошел бы тысячу миль, чтобы спасти его, – ответил Ваби. – Подумаешь, тяжелый путь! А за оставшимся золотом мы вернемся потом, через несколько недель.
Друзья все еще думали, как лучше поступить, но тем же вечером Джон Болл сам разрешил их сомнения. Он очнулся от необычно долгого сна и, оглядев своих спасителей горящим взглядом, прохрипел:
– Долорес… Где Долорес?
– Кто такая Долорес, Джон Болл? – тихо спросил Род, чувствуя, как бешено колотится его сердце. – Кто такая Долорес?
Болл прижал худую как плеть руку ко лбу, испустил рыдающий стон, а потом забормотал:
– Долорес… Кто такая Долорес…
Друзья ждали продолжения, но больше старик не сказал ни слова. Проглотив несколько ложек супа, он снова впал в летаргическое состояние.
– Что за Долорес? – Побледнев, Вабигун посмотрел на Рода. – Может, в пещере есть кто-то еще?
– Думаю, он говорит о ком-то, кого знал раньше, – отозвался Род.
Он и сам был бледен. Мукоки молчал, и на его лице застыло весьма странное выражение.
– Это имя женщины или девушки, – проговорил Род. – Мы должны спасти Джона Болла! Надо немедленно отвезти его в Вабинош-Хаус!
– Пока он без сознания, можем обвязать его веревкой и поднять на водопад, – предложил Вабигун. – Муки, за работу! Мы выходим сию же минуту!
До сумерек оставалось еще два часа. Не теряя времени, охотники за золотом отправились в обратный путь. Ваби поднялся по веревке, которую они оставили там еще в прошлый раз на всякий случай, а затем втянул наверх вещи, которые могли пригодиться в путешествии. Все остальное Мукоки спрятал в старой хижине. Джона Болла втащили последним. Весь следующий час, пока мрачную теснину не укрыла ночная тьма, товарищи шли вброд по обмельчавшему ручью, волоча за собой каноэ с Джоном Боллом. В ту ночь безумца не оставляли без присмотра ни на минуту. Мукоки сидел с ним до одиннадцати, затем настала очередь Ваби. После полуночи Род вдруг проснулся – неведомая сила повлекла его наружу из шалаша.
– Ради всего святого, вставай! – услышал он шепот Ваби. – Он говорит! Он говорит о Долорес и о каком-то огромном звере, больше которого в жизни не встречал… Слушай!
– Я убил его… – раздавались стоны безумца. – Я убил его, Долорес! Где ты? Где…
Голос затих, и Джон Болл снова закрыл глаза.
– Кого он убил? – спросил Род, чувствуя, как быстро забилось сердце.
