– Зверя – кем бы он ни был, – ответил Ваби. – Род, похоже, что-то ужасное случилось в той пещере! Мы ведь не знаем всей истории. Теперь мне уже кажется, что французы, зарезавшие друг друга из-за берестяной карты, сыграли в этой драме лишь незначительную роль… Куда важнее то, что произошло с Джоном Боллом и Долорес!
Они сидели и прислушивались еще долго, но старик больше не пошевелился.
– Иди спать, – сказал Ваби. – Если он снова начнет говорить, я тебя разбужу. Твоя смена через два часа.
Но Род не смог уснуть. Он лежал, охваченный волнением, размышляя о судьбе Джона Болла и его странных, словно произнесенных в бреду, словах. Кто эта Долорес? Какая страшная трагедия разразилась много лет назад в пещерной тьме за водопадом? Эти мысли наполняли Рода смутной тревогой, которая не давала ему покоя. В ушах его звучали рыдания старика и его голос, выкрикивающий женское имя. Род ничего не сказал о своих переживаниях друзьям – им и без того хватало забот. Впереди ждали долгие дни трудного состязания со смертью.
Одно время казалось, что смерть выиграет гонку, ибо Джону Боллу стало хуже. Все решили, что конец его близок. На четвертый день пути на его запавших щеках появился лихорадочный румянец, а на пятый он метался в бреду и лихорадке. Друзья теперь спешили изо всех сил, выходя в путь затемно и почти не отдыхая. Все это время они слушали нескончаемый бред безумца о Долорес, об огромных зверях, о бесконечной пещере; о животных, которые оборачивались людьми в шкурах, вооруженными копьями… На восьмой день лихорадка прекратилась и Джон Болл снова впал в прежнюю летаргию.
Прошло еще четыре дня, и вот трое измученных, загнанных путешественников вышли к озеру Нипигон. В тридцати милях впереди, на другом берегу, находился Вабинош-Хаус. На совете было решено, что Мукоки и Род отправятся за помощью в факторию, а Ваби останется с Джоном Боллом. Сразу после ужина Род и старый индеец легли спать и через три часа, разбуженные Ваби, уже гребли в сторону дома. Они плыли через озеро всю ночь, до самого рассвета. Край солнца только-только поднялся над лесом, когда их каноэ причалило недалеко от фактории. Выпрыгнув на берег, Род вдруг увидел выходящую из леса фигуру. Он сразу узнал ее – это была Миннетаки! Бросив взгляд на Мукоки, Род понял, что тот тоже узнал девушку.
– Муки, я подкрадусь и устрою ей сюрприз, – прошептал он. – Подождешь здесь?
Мукоки ухмыльнулся, кивнул, и Род кинулся в обход, чтобы зайти в лес с другой стороны. Обойдя девушку, он затаился среди деревьев у нее за спиной, а затем тихо свистнул. Этому свисту научила его Миннетаки, когда он в первый раз оказался на Севере; то был знак, известный только им двоим. Услышав знакомый звук, девушка резко обернулась. Род отошел подальше в лес и свистнул еще раз. Миннетаки нерешительно приблизилась к опушке. Род свистнул в третий раз, громче. На этот раз девушка робко, будто не веря своим ушам, ответила на зов.
Род, радостно смеясь, свистнул в четвертый раз. Миннетаки уже пробиралась к нему среди кедров. Он увидел ее сверкающие нетерпеливым блеском глаза, окликнул ее по имени и выскочил из своего укрытия. Миннетаки вскрикнула, раскинула руки и бросилась ему навстречу.
Тем же утром два больших каноэ отправились из фактории на дальний берег озера Нипигон, чтобы забрать Вабигуна и Джона Болла. Мукоки уплыл с одним из этих каноэ, а Род остался в фактории, и целый день у него не было ни минуты покоя из-за жадных расспросов всех тех, кого он так удивил и обрадовал своим неожиданным возвращением. Его поразительные истории слушали затаив дыхание, хотя Род и старался рассказывать о пережитых приключениях как можно проще. Впрочем, сам его вид говорил за себя. Юноша выглядел совершенно истощенным тяжелой многодневной гонкой в глуши; тело его исхудало от недосыпа и безмерного ежедневного труда, щеки запали, лицо и руки были исцарапаны и покрыты синяками. Он ушел спать лишь поздно вечером, а проснулся на следующий день после полудня, с трудом открыв глаза.
Каноэ уже вернулись, Джона Болла передали на попечение врача. За ужином Роду и Ваби пришлось еще раз подробно описать все приключения. Даже Мукоки, который ел вместе со всеми, не избежал дотошных расспросов Миннетаки, ее матери и миссис Дрю. Род сидел за столом между матерью и Миннетаки. Несколько раз за время своего рассказа он чувствовал, как ее маленькая ладонь взволнованно касается его руки. Однако, когда фактор Джон Ньюсом заговорил о возвращении в пещеру и новых поисках золота, Род вместо поглаживаний ощутил выразительный щипок. Только после ужина, когда они остались вдвоем, юноша понял его значение.
– Стыдись, Родерик Дрю! – с наигранным недовольством воскликнула девушка. – Вы с Ваби за ужином вели себя как два самых настоящих дурака! Вы что, забыли, что мне обещали? В следующую экспедицию я иду вместе с вами! Я хотела, чтобы вы объявили об этом прямо за столом!
– Но я… я не мог, – неловко пробормотал Род.
