– Дэвид, мне искренне жаль, что я вел себя как дурак. Но ты напрасно тревожишься из-за Анны. Я готов поклясться, что у нее были все основания для того, чтобы покинуть ночью монастырь.
– Я с одинаковой уверенностью могу поклясться, что у Нэнси Лобиньер были основания для того, чтобы находиться в обществе капитана Талона… и целовать меня, – ответил тот.
Пьер сжал руки в кулаки и через некоторое время спросил:
– Скажи мне, что случилось, когда ты увиделся с Анной?
Дэвид Рок вкратце рассказал ему о своем бурном свидании с возлюбленной и к концу добавил:
– Ты, наверное, знаешь, что Нэнси и Анна поссорились?
– Знаю ли я! – воскликнул Пьер. – В последний месяц я служил у обеих козлом отпущения! Они мне буквально все нервы поистрепали. Одна из них ненавидит Биго и боится за тебя, другая верит ему так же, как себе, и безоговорочно доверяет всем его обещаниям. Одна смешивает интенданта с грязью, другая превозносит его до небес. Одна считает его проклятьем Новой Франции, другая смотрит на него как на великого патриота, который покроет нашу страну славой. Как же им не ссориться, тем более что между ними царит еще ревность, которая мне отнюдь не по душе.
– И кто же из них прав? – спросил Дэвид Рок, прикасаясь к руке Пьера.
Пьер некоторое время колебался, а потом ответил:
– И та и другая.
– Ты хочешь сказать…
– Интендант никогда не нарушает обещаний вроде того, что он дал тебе и Анне. Не знаю почему, но он, очевидно, очень расположен к тебе. Со временем Биго выведет тебя на путь богатства и славы. Таким образом, Анна вполне права. Но что касается всего остального, Нэнси гораздо ближе к истине. Биго и его клика овладели сердцем Новой Франции, которое бьется во дворце интендантства. Биго так умен и хитер, что смог увлечь на свою сторону половину народа. Я говорил тебе однажды, что считаю его самым порочным человеком в Квебеке, и мое мнение о нем ничуть не изменилось. И Нэнси это тоже известно. Но Анна Сен-Дени этого не знает. Она отказывается верить тому, что называет «постыдным вымыслом завистливых людей». Но это опять-таки не имеет ничего общего с твоей карьерой. Ты можешь быть вполне спокоен. Тогда как я… Теперь, когда я узнал, что Нэнси отдала предпочтение другому человеку…
– Ты так уверен в этом, Пьер?
– Так же, как в том, что Анна никогда не позволит интенданту или кому-либо другому себя поцеловать.
Эти слова, в которых сказывалась вся вера Пьера в чистоту Анны Сен-Дени, были для Дэвида ударом ножа в сердце.
Пьер Ганьон продолжил:
– Когда Нэнси Лобиньер сказала тебе, что она только одного человека целовала так, как тебя, ее слова предназначались мне. Я это чувствовал. А потом она насмешливо прикоснулась к моим губам, и все лишь потому…
– Почему? – спросил Дэвид, видя, что его друг колеблется.
– Все из-за моей никчемности, как она говорит, – почти простонал Пьер Ганьон. – Она уже два года твердит мне, что я приношу меньше пользы, чем чайки, которые носятся над скалами. Что я лентяй и бесполезный человек, потому так и жирею с каждым днем. Что я только думаю о роскоши и о себе самом. Что если бы все мужчины были такие неженки и так же страдали одышкой и отсутствием амбиций, как я, то англичане давно уже метлами повыгоняли бы нас из Канады! Все это было не так скверно, пока она не увидела тебя, – с этой минуты она буквально стала приходить в ярость, когда речь заходит о моем комфорте. Она не перестает попрекать меня тобою: вот, мол, каким должен быть мужчина! А тут она вдруг целует тебя и самым бесстыжим образом признается, что есть еще другой мужчина, которого она целовала!.. И… и… черт меня возьми! Я заставлю ее раскаяться во всем.
Лицо Пьера пылало. Видно было, что много диких мыслей копошится в его мозгу.
– Да! – крикнул он, и в голосе его зазвучала металлическая нотка. – Начиная с этой ночи старого Пьера Ганьона больше нет! Я научусь чему-нибудь более полезному, чем стрельба из пистолетов! Будь проклят Биго! К черту его шайку! И тем не менее я готов присоединиться к ним, лишь бы только избавиться от своего жира! Я отправлюсь вместе с тобой, Дэвид, в леса. Буду драться, займусь плаванием, бегом! Получу звание лейтенанта, хотя бы мне пришлось начать ради этого революцию! Начиная с этой минуты я вступаю на боевую тропу, чтобы добиться славы… и мести! Ты поможешь мне, Дэвид?
Пьер Ганьон отнюдь не разыгрывал комедию. Он весь горел. В несколько минут исчезла вся его женственность, он перестал быть безукоризненным денди, страстным любителем дуэли, проводившим все свое время в экипаже. В нем проснулся дух воинственных предков.
О таком Пьере Дэвид грезил с самого детства. Он не раз представлял себе, как его лучший друг будет биться рядом с ним, плечом к плечу, отстаивая права Новой Франции. В эту минуту Дэвид Рок совершенно забыл и про Биго, и про Нэнси, и даже про Анну.
Молодые люди крепко пожали друг другу руки. Улыбка озарила лицо Пьера, а в глазах Дэвида можно было прочесть его душевное ликование. Все еще пожимая руку Пьера, он заметил:
