– Скальпирование людей я считаю возмутительным преступлением, – сказал он. – Оно будет продолжаться до тех пор, пока наши губернаторы, как и английские, покупают человеческие волосы. Месье Водрёй, мне пришлось видеть скальпы французских женщин в форте Уильям Генри, и многие не уступали в красоте тому, что украшает вашу голову. Мне было бы очень неприятно думать о волосах французской женщины на голове англичанина.
Биго рассмеялся довольным смехом.
– Вы правы, лейтенант! – воскликнул он. – И вы тем более правы, что благодаря возмутительной неудаче я проиграл маркизу такое сокровище!
После этого Дэвид был представлен всем присутствующим в зале. Секретарю интенданта Дешено, лукавому человеку, доверенному всех любовных связей своего господина. Генеральному комиссару Каде, который успел награбить двадцать миллионов франков и который впоследствии частично расплатился за свои преступления в Бастилии. Генеральному казначею Эмберу, морскому контролеру Бреру и еще нескольким офицерам.
Дэвид видел перед собой блестящих джентльменов, приветствовавших его как собрата-офицера. Больше всего ему понравился Каде, тот самый Каде, который в скором времени должен был получить на девять лет договор поставки продуктов (по умопомрачительным ценам) для ста двадцати французских фортов и постов. Каде, этот архиплут всех времен, сумевший награбить еще больше, чем его господин – Биго! Как ни странно, он пользовался популярностью в народе – как в провинции, так и в городе. Этот человек обладал такой приятной внешностью, что, уплатив шесть миллионов франков штрафа и отбыв срок наказания в Бастилии, он был освобожден, после чего приобрел великолепное поместье во Франции, ссудил своей родине тринадцать миллионов франков, которые награбил у ее же правительства, и продолжал жить беспечно и преуспевая в той самой стране, которая во многом благодаря ему потеряла заокеанские колонии.
Он произвел на Дэвида впечатление великодушного, чистосердечного и открытого человека.
– Вы должны возможно чаще навещать меня, мой друг, – сказал Каде и ласково положил руку на плечо Дэвида. – Я люблю
Де Пин еле сдержал саркастическую усмешку. Он великолепно знал, как Каде высасывает кровь из
Час спустя Дэвид, уставший от дневных тревог и впечатлений, лежал в постели, подобной которой никогда в своей жизни не видел, и размышлял о переживаниях минувшего дня и ночи. Его последней мыслью было: «Я так сегодня и не поужинал!»
Дэвид Рок проснулся рано и стал прислушиваться к перезвону колоколов. Он не знал, что этот звон служит лишь для того, чтобы известить жителей Квебека о предстоящей публичной экзекуции.
Первая мысль его была об Анне. У него было желание открыть окно, громко закричать ее имя и призвать к себе. Его Анна находилась неподалеку, трагедия прошлой ночи казалась ему малозначительной и ничтожной. Анна поняла его и, наверное, простила. И поймет еще лучше, когда узнает, что все, о чем он мечтал и надеялся, – это целовать только ее.
Капитан Робино пришел во дворец позавтракать вместе со своим будущим учеником. Дэвид не увидел в то утро ни Биго, ни кого-либо из его сподвижников. Зато Робино все больше ему нравился. Капитан не был болтлив, но то, что он рассказывал, было интересно.
После завтрака инструктор занялся туалетом юного лейтенанта, водил его к портному, к сапожнику, к ювелиру, к оружейнику и наконец предложил проводить к знаменитому мастеру, делавшему парики для самого маркиза Водрёя. Но Дэвид категорически отказался.
– До тех пор пока индейцы не сняли моего скальпа, я буду носить собственные волосы. И даже если я лишусь их, то все же удовлетворюсь голым черепом, как Пьер Кольбер.
Он обратил внимание, что Робино истратил на него уже целое состояние, и не преминул выразить свои опасения по этому поводу.
– Пусть это вас не беспокоит, – ответил Робино. – Биго позаботится о деньгах. У нас не регулярная армия, где каждый может позволить себе лишь то, что ему по карману. Здесь интендант и губернатор следят за тем, чтобы у джентльменов-офицеров ни в чем не было недостатка.
Закончив с покупками, Робино стал показывать Дэвиду цитадель и форты, и Дэвид впервые узнал о том, как укреплен этот город.
Несмотря на то что война между французами и англичанами официально не была объявлена, военные действия, выражавшиеся в нападениях и безжалостном истреблении, проводились уже давно. Квебек давно бурлил в подготовке к военным действиям и кровавой драме, которой суждено было изменить мировую историю[26].
