По улицам шагали солдаты и офицеры. Даже гражданское население Квебека носило сабли. Яркие мундиры, сверкающее оружие и развевающиеся перья индейских вождей встречались на каждом шагу. Никогда еще город не был так богат, ибо огонь, меч и истребление в колониях означали богатство для города. Ни на один день не прекращались балы и званые обеды. Повсюду царила восточная роскошь, и в этот день, когда солнце выглянуло наконец после многих беспросветных дней, жизнь в городе кипела.
Дэвид Рок смотрел на батареи, охранявшие каждый уголок Квебека, на огромные двухтонные орудия, которые могли пустить ядро на полторы мили, на десятидюймовые мортиры, выбрасывавшие двухсотфунтовые ядра на расстояние в пять тысяч ярдов, и теперь он понимал, почему Анна была так уверена, что Квебек сумеет отразить нападение, когда залают английские псы.
Он поделился этой мыслью с Робино, но тот, к великому изумлению юноши, ответил:
– Мы спим глубоким сном, между тем как англичане бодрствуют. Если мы не очнемся вовремя, то город, который кажется вам неприступным, в скором времени падет.
Дэвид посмотрел на спокойное, бесстрастное лицо Робино и поверил его словам. «Как странно, – подумал он, – Черный Охотник говорил то же самое».
Был уже полдень, когда Робино, выполняя данные ему инструкции, вернулся со своим учеником во дворец. Здесь Дэвида ожидал сюрприз.
Когда он вошел в покои Биго, встретившего его так же ласково и, пожалуй, еще приветливее, чем накануне, навстречу ему встала Анна Сен-Дени. Девушка сияла. Если накануне ее и терзали горе и сомнения, то сейчас от них не осталось и следа. Она протянула Дэвиду обе руки, и по ее глазам юноша понял, что Биго уже передал, как радушно его приняли во дворце. Но Дэвид обратил внимание, что на этот раз она и не подумала поцеловать его.
Внезапно ему бросилось в глаза, что в одной руке Анна держит ту самую смятую перчатку, которой Биго накануне играл на столе, когда они вдвоем сидели в его кабинете. Ошибки быть не могло – Дэвид узнал ее и по цвету, и по тому, как скомкал ее в клубок Биго. Он, однако, ничем не выдал той дрожи, которую вызвало в нем это открытие.
Биго смотрел на него и на Анну с благодушием отца, наблюдающего за любимыми детьми. Он ласково прикоснулся к рукаву Дэвида:
– Я велел накрыть обед только для нас троих. Настоятельница монастыря пришла в ужас, когда я попросил ее снова отпустить со мной мадемуазель Сен-Дени, и только благодаря заступничеству Анжелы Рошмонтье она не отказала мне в этой милости.
– И благодаря Дэвиду, – добавила Анна. – Я столько рассказывала о тебе матушке Мэри, что она сама горит желанием увидеть тебя, Дэвид.
Лицо Анны светилось нескрываемой радостью в продолжение всей трапезы. Дэвид заметил, что, пока Биго говорил, девушка буквально не спускала с него глаз. Все время в голове юноши звучали слова Пьера Ганьона: «Одна ненавидит Биго и боится за тебя, другая верит ему так же, как себе, и безоговорочно доверяет всем его обещаниям».
«Пьер был прав, – думал юноша. – И Нэнси Лобиньер тоже. С Анной произошла разительная перемена, с тех пор как она покинула Ришелье». С Дэвидом она была так же ласкова, как и раньше. Тем не менее молодой человек был рад, когда обед закончился.
Биго встал и сказал, что, к сожалению, должен уйти.
– Меня ждут неотложные дела, которые отнимут целый час. Я думаю, что для вас этот час пройдет быстро, а потом мы сядем в экипаж и поедем кататься.
Он крепко пожал руку Дэвиду, и его рука несколько дольше, чем полагалось, задержала пальцы Анны. Но он был так отечески ласков и фамильярен и, казалось, так бесконечно заинтересован в счастье молодых людей, что ни у кого не могло возникнуть каких-либо подозрений. Глаза Анны сияли.
Как только Биго вышел, она тотчас же повернулась к Дэвиду, словно чего-то ожидая. Даже губы ее, казалось, приготовились к поцелую.
Но Дэвид Рок не шевельнулся. Он глядел вслед Биго, и девушка подумала, что ее юный возлюбленный стал заметно выше, старше и сдержаннее. Накануне вечером она не могла этого заметить. Как он изменился! Она прижала обе руки к груди и словно зачарованная смотрела на Дэвида, который все еще глядел на дверь, в которую вышел Биго. Ее поразило то, до чего юноша похож на Черного Охотника.
– Дэвид! – окликнула она его.
Тот медленно повернулся к ней.
–
Юноша улыбнулся… Как страшно напоминает его улыбка улыбку Черного Охотника в ту лунную ночь на Красной опушке!
– Прости меня, Анна, – сказал юноша таким спокойным и твердым голосом, что холод проник в душу девушки. – Я думал о том, как отвратительно действует на меня прикосновение руки месье Биго.
Он и не подумал поцеловать ее, как она того ожидала.
– Я тебя не понимаю, Дэвид, – прошептала она.
– Я и сам себя не понимаю… Но думаю, что скоро пойму, очень скоро.
– Дэвид, ты должен объяснить мне свои слова. В твоем голосе звучит нечто такое, что пугает меня. Почему ты так смотришь? Почему не поцелуешь меня, хотя видишь, как я этого жду?
