– Потому что я совершенно неожиданно сделал ужасное открытие. И было бы нечестно целовать тебя, если ты потом возненавидишь меня, услышав то, что я хочу сказать.
– Боже мой! В чем дело, Дэвид? Что все это значит?
– Ничего особенного! Просто когда Биго вышел за дверь, у меня в ушах раздалось два голоса. Голос мельника Фонблэ и голос Нэнси Лобиньер.
– Дэвид, ты сошел с ума?
– Нет, я был гораздо ближе к сумасшествию, когда вчера вечером увидал тебя с ним возле монастыря. Когда я услышал твой смех, в котором звучало столько счастья…
– Но пойми же, Дэвид, что я только ради тебя поехала с ним! Я думала только о тебе. Мы направились к епископу, и у меня в руках был документ о твоем повышении, который привез мне Биго. И я была счастлива, счастлива…
– Я все это знаю, Анна. Мне казалось, что я тоже счастлив, пока не заметил у Биго ту перчатку, которую ты держишь сейчас.
– Но я случайно оставила ее в экипаже! – воскликнула девушка. – И месье Биго привез ее сюда.
Ее глаза внезапно загорелись зловещим огнем.
– Дэвид, ты не веришь мне? Ты меня подозреваешь?
– Я не могу думать о тебе дурно, Анна. Я скорее потерял бы веру в самого себя.
– В таком случае…
– Голоса, которые я только что услышал…
– О, я знаю, в чем дело! – воскликнула Анна. – Это все из-за интенданта. Его внимание ко мне, его любезность, его…
Она сжала руки и поднесла их к горлу.
– Дэвид, неужели это возможно? Ты стал слушать завистливые речи его врагов? Врагов человека, готового умереть ради Франции? Человека, у которого нет ни одного нечистого помысла? Который ставит себе единственной целью в жизни наше счастье? Уж не объясняются ли твои мысли ядовитым язычком Нэнси Лобиньер?
Дэвид совершенно спокойно смотрел в глаза девушки.
– Нет, – ответил он, – они объясняются тем, что во мне проснулся инстинкт, который вынуждает меня назвать Биго лжецом, лицемером и негодяем, каким его считают враги.
Анна Сен-Дени в ужасе попятилась назад.
– Возможно, что инстинкт меня обманывает, – добавил Дэвид Рок. – Но если так, Анна, то я в скором времени узнаю это и тогда на коленях буду молить прощения и у тебя, и у него. Но до тех пор…
Анна посмотрела на него таким долгим и пристальным взглядом, что Дэвид умолк и просто ждал. С побелевших губ девушки сорвалось:
– Дэвид,
– Я очень рад этому, – тихо ответил тот.
Он не стал рассказывать Анне, что заметил, как в ту минуту, когда Биго держал ее руку в своей, в зеркале напротив отразилось ехидное и лукавое лицо Гюго де Пина, выглянувшее из-за двери, и по выражению этого лица юноша сразу понял, в чем заключается секрет Биго.
Интендант сразу подметил перемену в молодых людях, когда час спустя вернулся в комнату. Лицо Анны было залито румянцем. Дэвид был спокоен и бледен. Биго быстро пришел к заключению – совершенно ложному: размолвка из-за вчерашней истории с Нэнси Лобиньер.
Со свойственным ему тактом Биго сделал вид, будто ничего не замечает, и передал Дэвиду, что Пьер Ганьон просит разделить с ним его покои, в которых хватит места для обоих. Одновременно с этим Биго вручил Анне огромную красную розу. Парниковые цветы были величайшей редкостью в Квебеке, и такое подношение могло бы доставить удовольствие даже мадам Помпадур.
Анна пуще прежнего залилась румянцем и дрожащим голосом поблагодарила интенданта.
Они сели в экипаж, но, к изумлению Биго, Анна попросила отвезти ее в монастырь. В лице Биго впервые отразилось разочарование, и он не скрыл этого, когда спросил голосом, в котором звучало искреннее огорчение:
– Неужели вы намерены испортить нашу маленькую прогулку, Анна?
– Мне очень жаль, но я хочу вернуться в монастырь.
Дэвид не проронил ни слова. Он продолжал глядеть прямо перед собой. Биго не стал его тревожить; про себя он подумал, что эта размолвка между Анной и ее возлюбленным тоже ему на руку.
Дэвид помог Анне сойти с экипажа, как он сотни раз помогал ей выходить из лодки. Но на этот раз она не пожала нежно его руку, а лишь прикоснулась к ней кончиками пальцев. И сам Дэвид не желал большего. Он низко поклонился, улыбнулся и пожелал всего доброго, и опять в уме девушки мелькнула мысль, что рядом с ней так же мог бы стоять Черный Охотник, до того похожи были друг на друга эти два человека.
Перед тем как оставить мужчин, Анна ласково улыбнулась интенданту:
– Я буду хранить вашу розу как сокровище, месье интендант.
Биго самодовольно улыбался, когда экипаж повернул назад.
– Не стоит так огорчаться, Дэвид, – утешил он юношу. – В том, что вы поцеловали Нэнси Лобиньер, нет преступления, и я не думаю, чтобы Анна долго помнила об этом. Ах уж эти женщины!
Когда они подъезжали к площади, где высился помост, всегда готовый для экзекуции, Биго стал рассказывать Дэвиду историю палача Жана Ратье. Казалось, он нисколько не огорчен тем, что Анна Сен-Дени расстроила его план приятного катания по городу.
