Охотники на волков полностью

– Жан Ратье убил одну девушку, его судили и приговорили к повешению, причем предварительно ему должны были переломить руки и ноги железным ломом. Но внезапно умер палач, и некому было привести приговор в исполнение. Тогда осужденному было предложено занять завидное место палача, и он, конечно, согласился. Но это еще не все. И не это забавно! – уверял его Биго. – Немного спустя жена и дочь Жана Ратье были пойманы с поличным в качестве соучастников грабежа. Дочь, как несовершеннолетняя, была приговорена к порке, но экзекуция должна была происходить «частным образом» в монастыре. Что же касается жены палача, то ее должны были подвергнуть наказанию публично. И шутка состояла в том, что палач Ратье вынужден был пороть собственную жену. Когда он кончил свое дело, та была почти мертва[27]. Сегодня, – закончил Биго, – состоится экзекуция некоего Карбанака, которого будет пороть негр.

Когда они подъезжали к рынку в Верхнем городе, навстречу им шла огромная толпа людей.

– Это ведут Карбанака, – спокойным голосом заметил Биго.

Дэвиду казалось, что он никогда в жизни не забудет этой жуткой сцены. Огромный вол лениво тянул телегу, к которой был привязан высокий светловолосый человек геркулесовского сложения. Он шел, высоко подняв голову, стиснув зубы, и ни одного стона не вырывалось из его груди. А страшная плеть то и дело опускалась на его обнаженную спину и резала кожу на полосы.

Когда осужденный проходил мимо экипажа, он встретился взглядом с интендантом, его губы открылись, глаза метнули пламя, и Карбанак тихо произнес:

– Ты! Убийца!.. Подлец!..

Голос звучал спокойно, но хлестал как плеть. Эти слова предназначались только для интенданта. Карбанак вовсе не желал, чтобы толпа его слышала.

В следующее мгновение экипаж проехал мимо, Биго лицемерно вздохнул и произнес:

– Неприятное зрелище, Дэвид. Но ничего не поделаешь. Это самая мягкая мера наказания, какую оставляет нам закон.

Он подвез Дэвида к дому Пьера Ганьона и распрощался. Когда экипаж стал удаляться, Дэвид посмотрел вслед интенданту и почувствовал, что в душе у него поднимается чувство неизбывной ненависти к этому человеку. Теперь он уже больше не сомневался.

Дэвид вошел в дом Пьера Ганьона, однако, задержавшись лишь на несколько секунд в длинном коридоре, тотчас вышел обратно и догнал толпу, сопровождавшую экзекуцию. Как раз в это время негр закончил свою жуткую работу, развязал руки Карбанаку и подал ему его куртку и рубашку.

Не говоря ни слова, Карбанак накинул куртку на плечи, а рубашку свернул и положил под мышку. Ни один стон по-прежнему не сорвался с его губ, но Дэвид заметил, что он покачивается. Толпа, привыкшая к подобным зрелищам, успела уже разойтись, и только несколько мальчиков шли еще следом за Карбанаком.

Дэвид Рок тоже двинулся за ним.

Он обождал, пока не отстал последний из мальчишек, и тогда догнал несчастного.

– Друг! – окликнул он его.

Карбанак круто повернулся. При виде костюма Дэвида, выдававшего в нем жителя пограничных лесов, и теплого сочувствия на его лице злоба, вспыхнувшая было в душе несчастного, тотчас же улеглась.

– Я присутствовал при экзекуции, – спокойно сказал юноша. – Меня зовут Дэвид Рок, и если вы будете нуждаться в друге, то вы найдете меня в доме номер одиннадцать на улице Святой Урсулы. Я слышал то, что вы сказали интенданту. Почему вы это сказали?

Карбанак сжал в кулаки свои огромные руки:

– Почему? – Он засмеялся. – Потому что он и Николе, богатый купец и друг интенданта, украли мою молодую жену! Я встретил Николе на улице и пригрозил ему; тогда они возвели на меня обвинение в краже бутылки вина, выставили подкупных свидетелей – и вот результат.

Дэвид схватил его руку и крепко пожал ее.

– Если вы будете нуждаться в друге, – повторил он, – вы найдете меня у месье Пьера Ганьона, дом номер одиннадцать, улица Святой Урсулы. А пока что возьмите вот это и позаботьтесь, чтобы кто-нибудь перевязал вам спину.

Карбанак изумленно глядел на свою огромную ладонь, на которой лежало больше денег, чем он когда-либо видел. Дэвид тотчас же оставил его и только единожды повернулся и приветливо кивнул. Он спешил к Пьеру Ганьону, чей дом теперь считал своим.

«Надолго ли» – спрашивал он себя. В нем зародилось сильное желание немедленно отправиться назад к реке Ришелье. Теперь уже его подозрения относительно замыслов Биго превратились в полную уверенность. Биго, который сулил ему богатство и славу, который сумел завоевать веру и любовь Анны Сен-Дени, которого последняя считала безукоризненным джентльменом и честным патриотом, действительно был тем негодяем, каким его считали враги.

Пьера Ганьона не оказалось на месте, когда Дэвид Рок вошел в его комнату. Юноша быстрыми шагами ходил взад и вперед, пока не упал в кресло. В груди у него горел огонь, который буквально пожирал его. Он принял твердое и определенное решение, изгнавшее зародившееся было желание вернуться на реку Ришелье.