Впервые за много дней оказавшись на улице, юноша увидел лучи солнца. Солнце и собака – в особенности собака – прогнали с его лица уныние и печаль. Неожиданная ласка животного согрела Дэвида и придала ему сил. Во дворе находилось лишь несколько солдат, но за воротами слышен был шум, который мог исходить только от многочисленной толпы. И действительно, когда Дэвида вывели на площадь, он увидел, что тут собрался почти весь город.
Его провели на помост, где он выделялся ярким пятном в своем красном форменном мундире, а по обе стороны от него выстроилась рота солдат. Толпа заполняла площадь и близлежащие улицы. Дэвид видел многочисленные лица мужчин, женщин и детей, сотни лиц! Неподалеку он заметил знакомую телегу, запряженную огромным ленивым волом.
Затем Дэвид услышал, как чей-то голос огласил приговор, объясняя жителям Квебека, в чем заключается вина осужденного предателя. Когда голос умолк, раздался барабанный бой, от которого всех присутствующих охватила дрожь. Таким боем обычно сопровождали на кладбище мертвых воинов.
Дэвид увидел, что к нему поднимаются два офицера. Они похожи на напыщенных филинов, подумал юноша. Мужчины подошли к Дэвиду и остановились по обе стороны. Снова забили барабаны, и офицеры стали срывать пуговицы с его форменного мундира. Когда с этим было покончено, с Дэвида сняли мундир, потом сорвали рубашку, и он предстал перед толпой наполовину обнаженным.
Лицо его оставалось совершенно спокойным. Толпа с изумлением глядела на изящного, красивого юношу, который не проявлял ни капли испуга. Впоследствии многие готовы были поклясться, что он даже усмехнулся, когда один из офицеров долго не мог оторвать пуговицу от мундира. Другие уверяли, что он улыбался, когда его со связанными за спиной руками вели к телеге, запряженной волом. Здесь Дэвид обнаружил, что его дожидается уже знакомая дворняжка.
Когда телега медленно двинулась в путь, она юркнула между колесами под ее днище. Почти тотчас же негр взмахнул плетью и крепкие языки из буйволовой кожи со свистом опустились на спину Дэвида. Телега покачивалась и подпрыгивала на рытвинах, а плеть со зловещим свистом опускалась на спину осужденного снова и снова. Ни разу Дэвид не вздрогнул от боли, несмотря на то что страшный хлыст до крови рассекал ему кожу. Толпа продвигалась вперед по обе стороны телеги. Многие показывали пальцем на собаку, все так же семенившую между колесами. Мальчишки принялись кидать в нее комьями земли. Когда один из них подбежал к телеге и ткнул животному в бок длинным прутом, дворняга оскалила зубы, зарычала и придвинулась ближе к ногам Дэвида, которого, видимо, уже считала своим хозяином.
Тут ее заметил негр, и спустя секунду хлыст опустился на собачью спину. В ответ дворняга внезапно прыгнула и вцепилась в руку палача. Негр страшно закричал. В собаку полетели камни, однако она сумела проскользнуть между ногами окружающих людей и исчезнуть без следа. Теперь кровь текла не только по спине Дэвида, но и по руке его палача.
К тому времени телега достигла улиц Верхнего города, и Дэвид смог немного передохнуть, пока палач обрабатывал свою рану. Он чувствовал благодарность к бездомной собаке, однако нервы его начинали сдавать, голова кружилась, перед глазами плясали черные круги. Когда телега двинулась дальше по улицам Верхнего города, в котором жили его друзья, Дэвид постарался взять себя в руки и собраться с силами.
Вскоре они двигались мимо дома Нэнси Лобиньер. Дэвид с благодарностью отметил, что ставни были закрыты: Нэнси хотела показать ему, что ни один человек в доме не увидит его унижения.
Мало-помалу невыносимая боль от страшных ударов проникала все глубже в тело юноши. Казалось, эти удары разрывали его тело на части. Оно горело как в огне, однако Дэвид, словно индейский воин, твердыми шагами шел вперед, ничем не обнаруживая своих мук.
Телега завернула на улицу Святого Людовика и проехала дальше на площадь, где должен был разыграться последний акт экзекуции. Здесь тоже собрались тысячи людей, наблюдавших за варварским зрелищем. На этой площади его наконец увидела Анна Сен-Дени. Толпа расступалась перед ней, пока девушка пробиралась к центру площади. Наконец она оказалась на открытом пространстве перед строем солдат, пораженная зрелищем: огромный негр со свистом опускал свой кнут на спину Дэвиду – каждый его щелчок был подобен выстрелу из пистолета. Черная кожа палача блестела от пота, лицо горело жестоким восторгом. Спина юноши была залита кровью.
