Охотники за пламенем полностью

Мерцающий свет факелов отбрасывал жуткие тени на серьёзные лица «банды». По зелёной поверхности дверей расползалась тьма.

– Как она вошла? – изумился Альтаир после того, как безуспешно толкнул и подёргал двери. Он даже несколько раз ударил по ним, прежде чем Беньямин попросил его остановиться.

– Если даже Альтаиру не под силу их отворить, значит, мы обречены, – негодовала Кифа, одновременно пытаясь разжать створки наконечником копья.

– Должен быть обходной путь, – пробормотал Насир.

Кифа провела руками по надписи на камне у дверей.

– Не думаю. Здесь какие-то слова. Что за язык? Сафаитский? Я половины из них не знаю.

Альтаир поспешил к надписи, пока Насир отчаянно пытался разобраться в ней.

Лицо Беньямина выцвело.

– Путь только один.

– Dum sihr, – выпалила Кифа с ноткой энтузиазма в голосе.

Белки глаз Беньямина блестели в темноте. Сафи покачал головой.

– Я говорил вам, что цена магии крови всегда велика. Я не могу на это пойти.

– У нас нет выбора, – вмешался Альтаир. Насир позавидовал тому, с какой лёгкостью он простил сафи. – Это не испытание на сознательность.

– В последний раз, когда я использовал dum sihr, – прошептал Беньямин, – я убил собственного сына. Ничего хорошего из этого не выйдет.

Насир не знал, что у Беньямина когда-то был сын. Он так мало знал о сафи, который знал всё. Который на самом деле не был его двоюродным братом.

– У меня не хватит силы воли, чтобы сделать это снова, – прошептал Беньямин, глядя на надпись.

Альтаир схватил его за плечи.

– Сила не приходит сама по себе, брат. – Он коснулся лбом лба Беньямина. Насир видел, как их взгляды встретились. Он даже не предполагал, как давно они знали друг друга. Как давно любили друг друга. – Её нужно взять.

Мудрые глаза Беньямина закрылись, и он вздохнул, успокаиваясь.

Кифа подтолкнула его.

– Только представьте, какие легенды о нас сложат.

Сафи, приподняв уголок рта в улыбке, протянул руку к её грозовому клинку.

Двери распахнулись с гулким стоном, открыв перед ними зияющий чёрный проём.

– А нельзя ли использовать чуть больше крови, чтобы пролить свет на это мрачное место? – спросила Кифа, вращая копьё.

Беньямин одарил пелузианку испепеляющим взглядом, бинтуя порезанную ладонь полосой ткани. Альтаир молчал.

– Тьма говорит с теми, кто внемлет, – прошептал Насир. – Те, кто внемлет, – это те, кто принял тьму.

Насир принял тьму. После всех ужасных поступков, которые привели к мнимой смерти его матери; после того, как Кульсум лишилась языка; после угроз в адрес других участников «банды», которых он невольно полюбил. Отец столько раз говорил, что тьма – это его судьба, и теперь, глядя на окутавший его руки мрак, Насир в это поверил.

– Тьма есть судьба моя, – прошептал принц. Слова падали с треском, вились вдоль мраморных стен, вокруг его сердца. Чтобы видеть, ему не нужны были ни факел, ни магия крови.

Он не станет бояться тьмы. Он сам – тьма. Бритвенно-острая улыбка рассекла лицо Насира. Он ступил в пустоту, наполнив тишину шумом шагов.

Насир чувствовал её присутствие, точно так же, как чувствовал её потерю, когда она перенеслась в логово Льва. Возможно, их связывало принятие тьмы. Возможно, он всё это выдумал.

Но он увидел её. Услышав звук их шагов, она выпрямилась точно газель. Тёмные волосы, ярко мерцавшие в свете факелов, вызвали у Насира абсурдное желание протянуть руку и провести пальцами по прядям.

А затем она бросилась бежать.

Окинув команду мимолётным взглядом, принц помчался следом за ней. В ушах эхом отдавалось предостережение Альтаира.

«Тебе придётся обрывать жизни».

Вопреки разрастающейся пелене в её разуме, Зафира знала идущих за ней людей.

Часть её помнила их смех и улыбки. Товарищество в бою. Взгляд одного из них, разжигавший в ней пламя. Но другая её часть не забывала, кем они были на самом деле: врагами. Эксплуататорами.

Она металась между тенями, тихо, почти не дыша, пока за спиной грохотала пара сапог, даже не утруждаясь скрываться.

Только один человек мог видеть и следовать сквозь тьму с такой ясностью.

Только один человек был достаточно дерзок, чтобы следовать за ней.

Кольцо постукивало по её груди, как безмолвное напоминание. Убийца. Убийца. Убийца.

Но иной голос шептал: спаситель.

Насир шёл молча, не скрывая своего присутствия, но Зафира не сбавляла темп.

«Наши души приспосабливаются к тьме точно так же, как и наши глаза».

Пол блестел полированным мрамором, мягкий свет поднимался к сводчатому потолку. В этом месте пахло волшебством, древним, усталым. Впереди вздымались колонны, а за ними – сотканная из теней стена.

– Стой! – наконец крикнул он.

Ответа не было. Лишь шорохи движений и хрип прерывистого дыхания. Насир не мог заставить себя произнести её имя.

Он увидел подходящий момент.

Тихо выругался. И прыгнул.

Кто-то врезался в неё, повалив на пол.