Зафира не желала поддаваться прихоти мужчины. Она видела, как в хашашине бушевала война, видела положение его руки, пытающейся вытащить из ножен клинок. Мольбу в его глазах.
Охотница до сих пор ощущала его шершавую щетину, шёпот губ возле уха. Каким-то образом она перешла от ненависти к какому-то немыслимому желанию. К тому, что стала считать Принца Смерти красивым.
Он настороженно посмотрел на неё.
Но всё-таки отпустил.
Она убежала за пределы лабиринта каменных колонн. Отсутствие Насира было холодной пустотой, которая пробудила в ней осознание: она была совершенно одинока. Голоса вновь захлестнули её.
Чем дальше шла Зафира, тем настойчивее становились голоса, пока не обратились мешаниной слов, которые она не могла разобрать. Зафира покачала головой, потрясла ей, но шёпот только усилился. Голоса затуманивали мысли, и Охотница не могла думать ни о чём другом.
Она остановилась у ряда древних деревьев, которым не должно было быть места в здании из камня и мрамора. Они стояли непоколебимо, точно прутья железной клетки. Не давали пройти чужакам.
Зафира пыталась думать, но стоило ей уцепиться за мысль, как на её месте тут же появлялась другая. То были образы и идеи, каких она никогда раньше не знала. Постепенно она начала представлять свой народ и лица людей, воссоединившихся с волшебством. Зафира знала, что она на правильном пути. Она одолжит Джаварат Льву, а затем вернётся в Деменхур. Вернётся победительницей, как просила её мать.
– Ты отпустил её? – взревел кто-то вдалеке. За её спиной замерцал свет. – Лев продолжит играть с её разумом.
Они догоняли.
– Я здесь, – объявила Охотница деревьям. Стиснув зубы, она старалась раздвинуть два ствола. – Впустите. Меня. – Она метнулась вдоль стволов, пытаясь отыскать зазоры между ними.
Острый выступ коры вспорол ей ладонь. Зафира зашипела от боли и вытерла кровь туникой, дрожа от нахлынувшего отчаяния.
– Прошу вас, впустите, – дрожа от прилива боли, молила Зафира.
– Куда она ушла, дурень? – снова раздался голос.
Альтаир. Они были уже близко.
– Сохраняйте спокойствие, – увещевал голос Беньямина.
Внезапное шипение усмирило все эмоции. Ещё шипение… её кровь стекала на проклятые листья. Ввысь поднялся пугающий в этой темноте завиток белого пара. Он принял форму розы. Белой и дикой.
Деревья-стражи раздвинулись, отворённые кровью Зафиры. Тусклый свет пролился на круглую площадку из чёрного камня.
В котором что-то хранилось.
Прижав к груди раненую руку, Зафира прошла по ковру из листьев и ступила на камень. Прямо под сапогами она почувствовала непрерывную пульсацию. Ветерок пробежал по коже, как будто… запирал её посреди джуму’a.
Перед ней был он.
Утраченный Джаварат.
Насир слишком поздно почувствовал ифритов.
Если бы он не был в тысячный раз занят самобичеванием, он бы давно их заметил. Но он оставался в неведении до тех пор, пока чей-то посох не устремился ему прямо в голову. Он пригнулся, оглядывая каменные столбы, и обнажил скимитар.
Ему не следовало отпускать Зафиру.
– На нас напали! – объявил Беньямин.
– Едва ли горстка. Справимся, – храбрилась Кифа, вращая копьё.
– Ещё новости есть? – сухо поинтересовался Альтаир. Лязг парных скимитаров акцентировал его слова.
– Это сойдёт за новость? – уточнил Беньямин, указывая вдаль.
– Проклятый Гулюль, – протянула Кифа.
В десяти шагах от них на джуму’а, из характерного тёмного камня стояла Зафира. А перед ней корчился чёрный сгусток. Неожиданно их окружили огромные деревья. Их древние ветви уходили за пределы потолка, которого теперь не было видно. Всё существовавшее в этом бесконечном мраморном зале противоречило любым законам логики.
– Насир? Скажи мне, что я грежу, – позвал Альтаир.
– Для того чтобы грезить, нужен мозг, Альтаир, – отозвался Насир. Уклонившись от огненного посоха, принц замахнулся скимитаром на приближающегося ифрита.
– Очарователен, как всегда, любезный брат.
