Охотники за пламенем полностью

Зафира вздрогнула, когда тепло его тела переплелось с её холодом. Оно что-то пробудило. Её чувства. Её разум. Оно рассеяло ту мерзость, которая овладела ей, когда Зафира ступила на истерзанную шёпотом тропу.

– Прости, – раздался голос, который, вероятно, никогда раньше не произносил этого слова.

Насир осторожно приподнялся над ней. Его руки обхватили её; бахрома куфии нежно ласкала плечи. Серые глаза сияли в тусклом свете, но темнели, блуждая по её лицу. От взгляда хашашина внутри что-то дрогнуло.

Ей захотелось погладить его шрам. Ей хотелось провести пальцем по его губам. Ей хотелось…

Святые небеса, как же он был красив.

Лоб Зафиры сморщился. Раньше она никогда не думала, что он красив, даже когда зажала его бёдра своими и увидела его сломленный взгляд. Она не позволяла себе даже думать в подобном ключе. И уж тем более Зафира никогда не лежала под ним, ощущая, как всё его тело прижимается к ней.

Восхитительный жар медленно разлился по конечностям, шее, носу, щекам. Зафира была несказанно благодарна за тусклый свет и за тени, умело скрывающие предательство кожи. Гул шёпотов продолжался, и Зафира приказала им замолчать, потому что в глубине её тела зарождался совершенно иной гул.

– Я слышал, что деменхурцы никогда не краснеют, – прохрипел Насир. Его слова ласково коснулись её губ.

Зафира забыла, что он может видеть, что он стал частью тьмы, как тьма стала его частью.

От внезапного щелчка у них обоих перехватило дыхание. Насир поспешно поднял Зафиру на ноги, и они спрятались между колоннами. Ноги Охотницы дрожали, и она ухватилась за прохладный камень.

Насир огляделся, и его выдох подсказал Зафире, что они одни.

И она не знала, чего больше в её чувствах – облегчения или паники.

Насира охватило чувство предвкушения.

Каждая клеточка его существа боролась с собой. Зафира была в его руках, прижатая к камню. А должна была находиться на расстоянии вытянутой руки и вести его к Джаварату.

Она должна была оказаться под его клинком.

Прежде чем Охотница узнала его, выражение её лица успело напугать Насира. Оно в мгновение ока рассеяло ту мерзость, которая затуманила его разум, когда он ступил на тропу. Он хорошо знал этот взгляд. Взгляд, который ему не нравился.

Убийство.

Тьма овладевала ею, и, что ещё хуже, Зафира позволяла ей впиваться зубами в самое сердце.

«Почему тебя это волнует, мальчик? Ты ведь точно такой же».

Насир стиснул зубы, услышав в голове эхо голоса Гамека. Голос Льва.

Султан. Он был султаном, независимо от того, смотрел из его глаз отец или Лев.

Взгляд Зафиры упал на его губы, и теперь Насир знал, что делать. Он знал, как заставить её забыть о тьме. Знал, как привести её в себя.

Витавший в воздухе опасный заряд приподнял волоски на шее Зафиры. Она чувствовала каждую мелочь. Например, его поверхностное дыхание и расстояние между ними. Например, шаг, который сделал его ещё ближе.

– Зафира.

Голос был нежным прикосновением. Он ласкал её имя, переливался по всей длине слогов, пробовал его на вкус. Дразнил. Зафира желала, чтобы он повторял его снова. И снова, и снова. Она жаждала, чтобы он сделал с ней то же, что делал с её именем.

От одной только мысли об этом всё в душе рушилось. Но он смотрел. Ждал. Эти тёмные глаза застыли, пристально глядя на неё. Они разжигали пожар. Зафира что-то сказала, но сама не поняла что. Голос был слишком далёким, пьяным от того, что искрило между ними.

– Что ты делаешь со мной. – Это было скорее утверждение, чем вопрос. Резкие звуки и гортанное звучание слетающих с его языка слов вызывали дрожь. – Я слишком близко?

– Нет.

Слишком далеко.

Тыльной стороной ладони Насир погладил её руки, сминая ткань. Её сердце остановилось. Её дыхание дрожало, и его дыхание отзывалось эхом.

Она чувствовала его подавленные эмоции в каждом выдохе, в жаре его взгляда. В вибрации их тел. Он подошёл невозможно близко и склонил голову.

– А сейчас?

Зафира слегка покачала головой.

И всё же Насир замирал при каждом движении, делавшем его всё ближе и ближе. Каждое мгновение он ждал, что она отстранится и положит конец этому безумию.

Губы Насира коснулись её уха.

Зафира потеряла связь с реальностью, когда принц дотронулся до чувствительной кожи и медленно скользнул по ней губами. Вверх. Вниз. Вверх. Ослепляя её. Убивая. Это было совсем не похоже на тот момент, когда Насир коснулся её ключицы. Зафира громко сглотнула, и принц тихонько усмехнулся.

Дрожащими пальцами она провела по твёрдому рельефу его живота, и от тепла его кожи её сердце забилось чаще. Почти неслышный стон вырвался изо рта Насира, и Зафира подавила торжество. Но принц заметил его, и она ощутила ухом ответный изгиб его улыбки.

Зафира вздрогнула от прикосновения его щетины. Запустив руку в волосы Охотницы, Насир наклонил её голову. Вторая рука скользнула к талии. Он искал её взгляд своими чёрными, глубоко посаженными глазами. Его тёмные ресницы касались верхушек янтарных щёк.

Их губы соприкоснулись.

Один раз, едва ощутимо.

Второй раз, слегка.

И

мир вокруг неё

исчез.