Охотники за пламенем полностью

Неловкую тишину нарушила группа спешившихся солдат. Услышав отчётливую мелодию диалекта другого халифата, Зафира повернула голову в сторону темнокожего мужчины, смеющегося вместе со своими товарищами. Даже униформа деменхурцев не скрывала его родства с пелузианцами. Каким образом человек, рождённый в Пелузии, находившейся в полумесяце пути, оказался в Деменхуре?

Зафира глубоко уважала пелузианцев. Пусть их плодородные земли и постиг неурожай, они изо всех сил старались накормить всю Аравию. Без них королевство лишилось бы технических достижений, которые имело. Например, люстр в зажиточных домах или линз для увеличения текста и разжигания костров.

Зафира остановилась.

«Халиф, халиф, халиф».

– Sayyidi, – пробормотала Зафира и тотчас закашлялась, осознав, что забыла понизить тон голоса. С полыхающими щеками она упала на одно колено, стиснув зубы, когда холод пробрал до костей.

Халиф рассмеялся тихим, но тёплым голосом. Почему-то звук его смеха напомнил о драгоценной банке с мёдом, привезённой Дином из Зарама. Как бы она ни пыталась, обратиться к гневу никак не получалось.

– Пожалуйста, поднимись с колен, – сказал Айман аль-Зия, халиф Деменхура.

Зафира осторожно встала, опустила по бокам руки, но капюшон не сняла. Без всякого стыда она разглядывала халифа. Хотя лицо мужчины давно покрылось морщинами, карие глаза сияли, как у взволнованного игрой ребёнка. От подбородка опускалась длинная борода, кончики которой напоминали метёлки.

– И прояви уважение! – крикнул кто-то из толпы.

Судя по резкому акценту, к ней обратился пелузианец из группы солдат. Все аравийцы разговаривали на одном языке с небольшими вариациями в каждом халифате, но Зафире не требовалась помощь в распознании диалектов и чтении между строк.

Он имел в виду, что Зафира должна сбросить капюшон.

Воцарилась тишина, острая как нож. Все глаза обратились к ней, смотрели жадно, выжидательно. Их было бесчисленное множество. Уши Зафиры закладывало от напряжения.

Когда Охотник не двинулся с места, пелузианец заворчал, заёрзал.

Пальцы коснулись капюшона.

Под сапогами пульсировал снег.

В груди застыл холод.

– Довольно, – прогремел халиф.

Зафира вздрогнула.

– Хайтам, избавь меня от этих людей. Уважение нужно заслужить, пелузианец, а у тебя его точно нет.

Никто не двигался с места. Никто не дышал.

Зафира выдохнула, и мир вновь пришёл в движение. Пальцы дёрнулись, чтобы сбросить капюшон.

«Гордись собой», – всегда повторяла Ясмин.

Но Зафира не гордилась. Зафира боялась.

Боялась быть женщиной.

Спиной она ощущала разочарование Ясмин.

«Милостивые снега».

Солдат только что приказал ей снять капюшон, а халиф за неё заступился. Краем глаза Зафира наблюдала, как Хайтам уводил прочь группу солдат, всё время что-то крича. За его последней командой последовал ответ, в котором Зафира уловила шипение: «Он похож на даамову nisa! [33]». И в самом деле, она и была «проклятой женщиной». Пелузианцу просто не повезло, что он не успел раскрыть её сущность.

– Наступит момент, Охотник, и ты сам откроешься нам. А пока что мне подойдёт и юноша в капюшоне, – заверил халиф мягко. Доброжелательно.

Зафира глубоко вздохнула. Всей душой она ненавидела те редкие моменты, когда ей приходилось говорить, но теперь, в присутствии стольких людей, ей стало ещё труднее. Тем более что Дин, Ясмин и Лана тоже были здесь.

– Shukrun, sayyidi[34]. – как можно ниже прохрипела Зафира едва различимым голосом.

Халиф остановил Охотника прежде, чем он успел снова упасть на колени. Всем в Аравии было известно, что в жилах Аймана не текла королевская кровь. Как и в жилах султана Гамека, которого полюбила султанша и которому она передала корону Аравии. Никто не ожидал смерти Сестёр, которые не успели оставить законных наследников.

Люди по своим силам и рядом не стояли с Сёстрами, и совета в Крепости Султана было недостаточно. Поэтому в каждом халифате народ обратился к самым доверенным людям Сестёр. В Деменхуре таким был отец Аймана. Именно любовь к старому халифу удерживала его сына на троне.

– Наши минареты смогут вновь воссиять, – сказал халиф, понизив голос. Слова предназначались только Охотнику. – У нас появился шанс освободиться от проклятия. Ты принимаешь серебряное приглашение, Охотник?

Зафира едва подавила подступивший к губам смех. Почему ей всегда хотелось засмеяться в самый неподходящий момент? Сердце подскочило к горлу.

Согласиться означало отправиться в неизвестность на поиски волшебства для будущего. На поиски сказок Бабы, которые могли стать реальностью. На поиски мести лесу, укравшему отца.

«И мою жизнь вместе с ним».

Кончики пальцев Зафиры дрожали. Пульс в шее танцевал под какую-то бешеную мелодию. Верхняя часть тела наклонилась вперёд в знак согласия, но остальная часть всё ещё медлила. Люди, пришедшие из деревень, наблюдали, не зная, что происходит. Однако взгляд Хайтама с его места возле халифа был неумолимо тяжёл.