Охотники за пламенем полностью

Вся усталость, которую она чувствовала, вскоре сменилась ошеломляющим горем. Надев кольцо, Зафира кожей ощутила гравировку. «Ради тебя тысячу раз». Она чувствовала на себе пристальный взгляд Альтаира, но сомневалась, что он хоть что-то знал о потерях. Как и хашашин, чей затылок разглядывала Зафира.

Ведь не зря сарасинцев считали бессердечными.

В конце концов дыхание Альтаира замедлилось. Зафира выиграла битву, оставшись начеку. Она боролась со сном и даже не поняла, спала или бодрствовала, когда шорох одежды нарушил ночную тишь. Прикрыв глаза, Зафира наблюдала, как хашашин отвернулся от оазиса.

Всё своё внимание он сосредоточил на Альтаире – она поняла это по отблеску в его глазах. Спустя долгое время взгляд хашашина переместился на неё. Зафира напряглась, но сарасинец, казалось, ничего не заметил.

Ей чудилось, будто миновало несколько лет, прежде чем хашашин, вздохнув тяжело и обречённо, наконец-то отвернулся.

Зафира задумалась над этим странно человеческим звуком, прежде чем сон затянул её в свои владения.

Девушка заговорила во сне.

Rimaal.

Девушка. Охотница.

Она бормотала слова, пересыпанные проклятиями, которые бы точно развеселили Альтаира. За бранью тут же последовала фраза «не сейчас», а за ней – имя, которое Зафира твердила снова и снова. Насколько мог понять Насир, Дин был тем самым деменхурцем, которого убил Альтаир. И вряд ли он был Зафире лишь другом.

Она бормотала о сёстрах, чьи имена вызывали улыбку на её губах. Насир невольно задумался, каково это – иметь брата или сестру от одной матери. Ибо все отношения, которые завязывал в своей жизни сын султана, либо являлись частью обмана, либо длились недолго.

Насир стоял над Альтаиром, чьё лицо притупилось глубоким сном. Он смотрел на гладкую, статную шею, с которой сползла ткань тюрбана. Это было бы легко. Один чистый, безболезненный порез…

Отец бы точно гордился сыном.

Последняя мысль заставила Насира поддеть носком сапога голый бицепс Альтаира. Правый глаз генерала мгновенно открылся. Принц сжал челюсти. Альтаир никогда не терял бдительности.

– На долю секунды я подумал, что у тебя хватит духу, – сказал Альтаир.

– На что? – спросила Зафира, зевая, и принялась чистить зубы сиваком[38].

Рот Альтаира скривился в ухмылке.

– На поцелуй.

Насир пнул его, однако смех Альтаира только усилился.

– Пора в путь, – объявил хашашин.

Глаза их снова встретились, и Насир споткнулся. Помимо отца и покойной матери, только два человека когда-либо смотрели ему прямо в глаза: Альтаир и Кульсум, но Кульсум лишь мельком.

Как будто выдерживать его взгляд было так же невыносимо, как и шпионить за подобным ему чудовищем.

Выбросив из головы посторонние мысли, Насир убрал лук. Солнце ещё только перебиралось через горизонт, поэтому в воздухе витала прохлада. Он снял с шеи куфию и обернул вокруг головы, сделав тюрбан.

Альтаир протянул девушке лаваш и три сладких финика, и та взглянула на них с подозрением.

– Они съедобные. И совершенно безопасные, – заверил он.

– Как и моя еда, – фыркнула Зафира, роясь в сумке в поисках более тёмных фиников.

– Ты же понимаешь, что так не может продолжаться вечно? – усмехнулся Альтаир, протягивая еду Насиру.

Хашашин проигнорировал это. Альтаир, пожав плечами, запихнул в рот немного лаваша, после чего стряхнул крошки с коротко подстриженной бороды.

– Пока не умру от голода, буду притворяться, что может. – Она закусила губу, как будто слова причинили ей боль. Глаза закрылись, ноздри раздулись.

Альтаир приподнял брови.

– Если вы закончили с отдыхом, – сказал Насир, поправляя лезвия наручей, – нам пора подняться выше и наметить курс.

– Согласна, – резко ответила Зафира, открыв голубые как небо глаза.

Он вздрогнул; он не гордился этим.

Сталь громко лязгнула, когда Альтаир вытащил скимитары, не заботясь о тишине.

«Оба скимитара при нём, – с удивлением заметил Насир. – Быстро же он излечился».

Принц молча шёл впереди. За ним по пятам следовал Альтаир. Зафира, не слишком утруждаясь тишиной, плелась последней, по-прежнему размышляя о разговоре с генералом. Насир едва сдерживался, чтобы не поторопить её, однако понимал, что Охотница не потерпит приказов со стороны мужчины.

Почти в ответ на собственные мысли он услышал, как она готовит одну из своих белых стрел. Шаги её стали легче, и вскоре Насир едва мог расслышать шёпот её присутствия. В мгновение ока она стала Охотником, известным по всей Аравии. Об Охотнице знали очень немногие.

Все деменхурцы напоминали призраков, но Охотница и двигалась как тень.

Насир задавался вопросом, каково это – жить без бесконечных и переменчивых песков под ногами. Без солнца, прожигающего кожу, укореняющегося в душе. Без метаний между палящим солнечным жаром и холодными ласками луны.

Оглянувшись, Насир заметил, что Зафира наблюдает за ним, вот только на этот раз сын султана не сумел прочесть её лицо. Губы девушки крепко сжимались.

«Почему компас привёл меня к тебе?» – хотел спросить Насир.

Но первым отвёл взгляд.