– Нет, – сухо ответил генерал, как только Зафира его догнала. В голосе прозвучала нотка предупреждения. – Осторожно, Охотница, а то я начинаю думать, что
Остальные приблизились раньше, чем Зафира успела поспорить с его выбором слов.
Беньямин громко зевнул и потянулся, как кот, не обращая внимания на принца, как будто не растоптал его совсем недавно. Как будто гиены на их глазах не превращались в людей.
– Как только вернусь в Альдерамин, я поприветствую свою возлюбленную и, возможно, сестру, а затем буду спать. Долго-долго. Настолько долго, что стану самым долго спящим сафи, какого когда-либо видела Аравия, – провозгласил Беньямин.
– Передай привет и от меня, – сказал Альтаир. – Будущему халифу, а не твоей возлюбленной.
– Моя сестра не ищет твоего приветствия, – нахмурился Беньямин.
– А я навещу отца и позлорадствую, – сказала Кифа. Зафира и представить не могла, сколько горечи было в тоне пелузианки. – А потом я отведаю самого жирного ягнёнка на кухне халифа.
Альтаир согласно хмыкнул.
– Ах, баранина в идеальном маринаде рас-эль-ханут[45]. Жареный картофель, украшенный базиликом. Вечерний кофе с финиковым печеньем.
– Что такое рас-эль-ханут? – полюбопытствовала Зафира.
– Мать всех специй. Родом из Пелузии, – пояснила Кифа. – Но ублюдки из Сарасина её украли.
– Нельзя украсть то, что растёт из земли. Это всё равно что сказать, будто мы украли песок, – парировал Альтаир.
Кифа пожала плечами.
– Я бы первым делом отправился на охоту с соколом. Бедняжка, наверное, скучает по мне. – Генерал взглянул на Зафиру. – А что насчёт тебя, Охотница? Что ты будешь делать в Деменхуре? Без Арза ты наконец-то сможешь прекратить охоту.
Охотница споткнулась. До сих пор ей не приходило в голову, что уничтожение Арза, убившего её отца, означало также исчезновение Арза, который сделал её
Небеса святые.
Зафира больше не будет Охотником Деменхура. Она станет
Беньямин коснулся её рукава.
– Это твой шанс. Шанс объединить Охотника и Зафиру в единое целое, – мягко сказал он. Плащ в сумке показался ещё тяжелее. – Сделай это. Стань собой. Охотницей. Девушкой, которая освободила магию от тьмы и вместе с ней освободила саму себя.
Сафи не понимал, что иногда свобода сама по себе становилась бременем.
Остальные погрузились в тишину воспоминаний. Никто не спросил Насира, что он собирается делать по возвращении, и это позволило ему осознать, что он никогда не думал о будущем. Он не мечтал о сне или о сытной еде. И уж тем более, когда он вернётся к отцу, он не сможет позлорадствовать.
Он лишь будет ждать следующего задания.
Он жил ради исполнения приказов. Ради искупления ошибки, которую совершил, ослушавшись их.
Нет, после путешествия на Шарр Насира не ждало ничего. Ничего, кроме слёз, трупов и следующего мрачного рассвета.
Зафира проснулась от того, что земля под ней раскачивалась, а где-то вдалеке кричали птицы. Солнечный свет обжигал её веки, пока ветерок нежно ласкал кожу.
Жмурясь, Зафира приоткрыла глаза и чуть не свалилась с доски. Голые пальцы вцепились в нешлифованное дерево.
Она была на рыбацкой лодке – дау. Паруса развевались на ветру, который дразнил язык солью. В центре бежевого полотна красовался кроваво-красный бриллиант.
Спокойствие лазурных волн нарушали тихие звуки, похожие на всхлипы. Зафира повернулась к рыбаку, который вытаскивал из воды сеть. Рыбёшки скользили, бились на полированном дереве, беззвучно моля о спасении. Никогда прежде Охотница не видела живую рыбу, и ей стало жаль этих беспомощных существ, чьи страдания заканчивались долгим удушьем, а не быстрой расправой охотника.
На борту вместе с ней находились ещё пять человек – пять мужчин с голыми торсами. Смуглая кожа блестела от пота. Головы были покрыты тюрбанами цвета охры. И чем аравийским мужчинам не угодили рубахи? На мужчинах были плотные шальвары, а их мускулистые руки были раз в десять толще рук Охотницы. Их размеры могли бы посрамить даже Альтаира.
Никто из них не замечал Зафиру. Один из мужчин, перешагнув через доску, на которой сидела Охотница, даже не взглянул в её сторону. Происходящее напомнило о призрачных моряках Серебряной Ведьмы, и ледяной палец прошёлся по спине.
– Земля! Земля! – закричал рыбак. Остальные присоединились к его ликованию.
Земля, которую они увидели, приближалась с каждым ударом её сердца, пока не очутилась здесь, рядом. Прямо перед ней.
И тогда сердце Зафиры сжалось от представшего перед глазами великолепия.
