Спустя несколько часов генерал пожаловался, что его желудок переваривает сам себя, и они остановились на привал. Тени поглотили небо, и это было единственным указанием на наступление ночи. Темнота была беззвёздной, что очень удивило Зафиру, ибо она слышала сказки о звёздах, ведущих бедуинов по монотонным пескам.
– Кто сегодня возьмёт на себя роль часового? Ибо это буду не я, – объявил Беньямин.
– Слава султану. Или ты думал, мне нравится, когда ты таращишь глаза на моё совершенство? – съязвил Альтаир.
Зафира скрестила руки.
– Альтаир, верно, заснуть не может, если на него не смотрит женщина.
– Кифа на меня смотрит, – ответил генерал, ухмыляясь пелузианке.
Кифа нахмурилась:
– Да, но лишь потому, что прикидываю, как отрубить тебе голову твоим собственным скимитаром.
Альтаир повернулся к Зафире:
– Быть может, сегодня Охотница станет добровольцем? Потому что я…
– Первые часы я беру на себя, – проворчал Насир.
– Какая щедрость, султаныш! – воскликнул Альтаир, хлопая его по плечу. – Никто другой не согласился бы с такой лёгкостью! О, я нисколько не беспокоюсь за свою безопасность, но, пожалуй, возьму на себя вторую часть ночи. Так, на всякий случай.
Никто не возражал, и, в очередной раз поужинав жареным зайцем, Зафира устроилась в импровизированной постели. Кифа тихо беседовала с Беньямином, Альтаир время от времени вставлял в разговор собственное мнение. Как друзья. Они говорили друг с другом, потому что хотели, а не потому, что им
Они говорили с Зафирой, только чтобы спросить, какую дорогу выбрать. Она была даамовым путеводителем.
Как и всегда, Охотница сторонилась общения.
Она вздохнула, отвернулась, глядя туда, где возле пятнистого камня стоял на страже принц. Вот только он не смотрел на пустыню. Он прислонился к выступу странной формы.
И наблюдал за ней.
Зафира отвернулась, и спустя немалое время сон унёс её душу.
Насир знал, что она чувствовала. Когда она повернулась к нему, что-то мрачное поглотило голубой огонь её глаз. С того дня, когда Насир нацелил стрелу в её деменхурское сердце, Зафира очень изменилась.
Она реже опускала плечи. Каждое утро она вынимала плащ из сумки и молча спорила сама с собой, надевать его или нет. Но и это прекратилось после… их встречи у реки. Как будто Зафира родилась в теле, которое ей не подходило, и только теперь, в этой безлюдной пустыне, она позволила себе распоряжаться им. Подстроилась под него.
Вытянув длинные ноги, Зафира взглянула на принца. Насир сомневался, что она отдохнёт, ибо ночью просыпаются демоны. Воспоминания, о которых никто не хочет думать. Призраки, которых никто не хочет видеть. Демоны Насира тоже имели привычку присоединяться к нему во сне.
Но он был Принцем Смерти, Amir al-Maut, как когда-то называла его мать на древнем языке, и пожелание спокойной ночи всегда казалось Насиру прощанием.
Насир потряс Охотницу за плечо.
Если бы грудь её не вздымалась и не опускалась, он бы поверил, что она мертва. Точно так же, как во снах, что он видел этой ночью. Её губа, зажатая между его зубами, а после – её остекленевшие глаза и кровь, стекающая с лезвия его сабли.
–
Глаза Охотницы открылись, и их взгляды встретились. На лице Зафиры мелькнула паника. Страх в её распахнутых глазах заставил Насира отпрянуть. Страх был его постоянным спутником. Принц видел его в каждом обращённом к нему взгляде, так почему же, заметив его в очередной паре глаз, он почувствовал, как невидимые руки сжали его горло?
Насир сглотнул, и испуганный взгляд Зафиры резко опустился на его горло.
– Ты спишь как мертвец.
– А ты, должно быть, понадеялся?
– Говори тише, – велел Насир, стараясь не обращать внимания на сонную хрипотцу в её голосе.
– Сейчас не время,
Вот именно. У них были более важные поводы для беспокойства, чем то, что Альтаир только что назвал Насира
Например, окружившая их банду стая рычащих существ.
– Кто это? – прошептала Охотница. – Волки? – Она встала, подняла лук и одним плавным движением натянула тетиву.
Альтаир ответил тихим бормотанием:
– Познакомьтесь с новым противником – кафтаром.
Кафтары были крупнее волков. Их подвижные тела покрывал редкий пятнистый мех, более тёмный, чем их шкура. Длинные языки свисали из злобно ухмыляющихся пастей. Некоторые твари скалили ряды острых зубов.
– Гиены? – предположила Зафира.
Одно из семи существ зарычало и взвизгнуло.
Беньямин рассмеялся своим тихим смехом.
– В некотором роде. Хотя гиена рядом с кафтаром – как ручей рядом с бурным морем.
Ещё один рык.
И спустя мгновение одна из лоснящихся бурь вырвалась из тени.
Мускулы играли на мощном теле существа, бездонные тёмные глаза сверкали. Его собратья разошлись в стороны, медленно приближаясь.
