Охотники за пламенем полностью

Насир натянул тетиву, но прежде, чем он успел выпустить стрелу, металлическая дуга рассекла воздух, поймав тусклый свет. В тот момент, когда жидкое золото коснулось существа, время как будто остановилось.

Кафтар превратился в человека и приземлился на ноги.

Насир услышал, как Охотница затаила дыхание. Оборотень покачал головой, как мокрая собака, и устремил на Беньямина пристальный взгляд блестящих глаз цвета некрепкого кофе. Если бы не этот мерцающий древностью взгляд, мужчина был бы похож на обычного аравийца: тёмные волосы, тёмная борода, смуглая кожа.

– Альдераминец, – искажённым голосом обратился кафтар к Беньямину. Неужели он разглядел заострённые уши сквозь куфию? Или просто почуял сафи?

По мере того как остатки золотистой субстанции касались тел других существ, по обе стороны от главаря кафтары превращались в людей. Все они были одеты в белые таубы до щиколоток. Все были с растрёпанными волосами, торчащими из-под тёмных тюрбанов. Как во время смены облика им удавалось сохранить первозданную белизну одеяний, стало для Насира загадкой.

Беньямин склонил голову.

– Кафтар.

Кафтар оскалил зубы в ухмылке, и Насиру показалось, что он снова видит морду и острые зубы. Но стоило принцу моргнуть, как существо вернуло человеческий облик.

– Как давно ты не становился человеком? – поинтересовался Беньямин так спокойно и сдержанно, будто разговаривал с обычными людьми.

«Как скоро один из вас попытается перегрызть кому-нибудь глотку?» – спросил бы Насир, заговори он первым.

Кафтар со вздохом вытянул шею.

– Сто четыре года, – ответил он. Голос скользил плавно, как горячий нож сквозь масло, как острое лезвие сквозь плоть.

Беньямин заметно напрягся. Насир крепче сжал натянутый лук.

– Сто четыре года миновало с тех пор, как мы вкушали идеально приготовленную пищу. Сто четыре года с тех пор, как я лежал в тёплой постели и обнимал женщину. Кафтар должен обращаться на закате и на восходе солнца, но с тех дней прошло уже сто четыре года, альдераминец. – Пока озлобленный человек приближался, глаза его жутко горели. – Твой народ проклял меня и моих братьев. Твой народ запер нас в звериной шкуре и заключил в тюрьму на этом проклятом острове.

– Ни шагу больше, тварь, – тихо предупредил Насир.

– Сарасинец, защищающий альдераминца? – В мутных глазах кафтара мелькнуло удивление. – Аравия, должно быть, действительно пала. – Он поднял руку к бороде.

Насир затаил дыхание, когда ногти кафтара удлинились и превратились в когти. Один шаг – и две стороны столкнутся.

Кафтар обратил взор на Альтаира.

– Я чувствую сладость в его крови, альдераминец, и мне интересно…

– Довольно! – На лице Беньямина отразилась ледяная тревога.

Охотница подпрыгнула от неожиданности. Кифа бросила на Беньямина пристальный взгляд. Мало что способно было вывести сафи из себя, и его вспышка не осталась незамеченной.

– Я могу обратить вас в монстров, какими вы были, и позволить воинам насадить вас на сабли, – продолжил Беньямин, указывая на остальных. – Или же вы оставите нас и уйдёте отсюда в человеческом облике.

Воздух потрескивал от напряжения.

Волоски на затылке Насира поднялись дыбом.

– Зачем вы пришли? – спросил кафтар.

– Тени зашевелились, – признал Беньямин. – Аравия меркнет.

– Ты боишься, альдераминец. – Кафтар шагнул вперёд. Его глаза светились едва сдерживаемой злобой.

– Джаварату недолго оставаться утраченным.

На этот раз тревога охватила кафтара, и Насир почувствовал холодную хватку в груди. Чем бы ни был этот Джаварат, он нёс в себе не только ответ на вопрос об исчезновении магии. Кафтар, глубоко вздохнув, с тоской уставился на Альтаира. Насир едва не встал между ними, но Кифа заняла это место первой, скрестив на груди руки.

Помедлив, кафтар отступил, и его собратья последовали за ним.

– Прощай, альдераминец. Свистни – и, возможно, моя стая поможет вам. – Его взгляд скользнул по Кифе, прежде чем остановиться на Охотнице, изучая изгибы её тела. Насир вспыхнул желанием зарубить его на месте. – Но проклятые не клянутся и не дают обещаний.

Насир с большой неохотой отвернулся от кафтаров. Он никогда не оставлял угрозу живой. Он и невинных редко оставлял в живых. Его кровь всё ещё кипела от того, что вожак кафтаров едва не раздел Охотницу своим блуждающим взглядом.

Вот почему, когда они отдалились от коварных существ, от спокойствия Насира не осталось и следа. Он оттолкнул Альтаира и отбросил Беньямина к разрушенной стене, так что сверху на них посыпалась пыль.

Все замерли.

Альтаир засмеялся.

– Я ждал этого. Habibi Кифа, ты проспорила мне копьё!

– Ты прикоснёшься к моему копью, только когда я проткну им твоё горло, – отрезала Кифа.

– Очаровательно. Тогда ты должна мне золотой браслет.

– Иди и утопись.

Насир приблизил лицо к лицу Беньямина, который смотрел в ответ без намёка на эмоции.

– Сначала ты убеждаешь всех тащиться за тобой, а затем вступаешь в союз с отродьем Шарра? В следующий раз ты пожмёшь руку ифриту?

Беньямин не ответил.