– Твои сладкие речи меня не убедят. Я тебя не отпущу, – произнес он. – Даже если я окажусь так глуп, что сбегу вместе с тобой… знаешь, что случится потом? Дой выследит нас. Он найдет нас и убьет – и мы умрем медленной, мучительной смертью. Так что брось даже думать об этом. Лучше попытай счастья с воеводой Такаги.
Рен привязал ее к дубу, по ее ногам тут же поползла целая колония черных муравьев – так быстро, что Кай не успевала их стряхивать. Рен отошел к костру и принялся тыкать в пламя палочкой. Киши бы нашла нужные слова, чтобы смягчить его сердце. Кай была слишком прямой. Слишком грубой. Дома отсутствие такта не имело значения, потому что рядом всегда была сестра. Кай никогда не был нужен друг. До этих пор.
Кай весь вечер стряхивала с себя муравьев. Они, как и стрекозы с равнины, были огромными – длиной со швейную иглу. Они не кусались, но ножки их неприятно щекотали кожу. Гото и Дой тем временем напивались у костра. Вчера они были просто шумными, сегодня же – недовольными. Кай боялась, что скоро они снова потащат ее смотреть представление. Сначала Гото выговорил Рену за то, что тот слишком долго возился с лошадьми. Потом Дой проворчал, что Рен совсем не старается. Затем Дой стал жаловаться на пережаренного фазана, Гото же утверждал, что тот сыроват. А еще они никак не могли сойтись во мнении о том, как именно продать Кай воеводе Такаги.
– Скажем ему, что воевода северной провинции предложил нам за нее столько жемчуга, сколько она весит. – Гото ткнул пальцем в неопределенном направлении.
– Он не дурак и ни за что на это не поведется, – возразил Дой, погладив свою куцую бородку. – У нее лицо крестьянской девчонки.
– Как только он увидит, как она летает, то сразу об этом позабудет, – произнес Гото. – Или скажем, что в ней заинтересован сам советник.
– Зачем останавливаться на советнике? – проворчал Дой. – Давай уж скажем, что сам император готов предложить за нее свой трон.
Дой распахнул рот, потряс фляжкой и выругался – саке кончилось. Кай напряглась, но, похоже, остатка выпивки им как раз хватило для того, чтобы провалиться в сон, не устраивая ночное представление. Они поп
– Спасибо, – жалко выдохнула она.
Рен не ответил.
Заснуть Кай не удалось – она вспоминала дом. Она скучала по забавной привычке Киши отнимать у нее одеяло, смешному сопению отца через стену. Но больше всего Кай скучала по маме, что баюкала ее всякий раз, когда она заболевала. Это было так приятно. Кай на все готова – лишь бы снова поговорить с ней, попросить прощения. Задремала она уже на рассвете, застав солнце. У нее так сильно болела голова, что она не могла найти в себе сил открыть глаза. Вдруг рядом с ее ухом зажурчала вода, и Кай тут же проснулась. Дой решил справить нужду прямо на дерево – дерево, к которому она была привязана; и струя стекала по коре прямо в грязь у ее лица. Кай взвизгнула и отскочила прочь.
– Прошу прощения за то, что замарал ваши сны, тэннё, – сказал Дой и громко рассмеялся.
Сердце Кай колотилось, словно барабан. Тяжело дыша, она отвернулась к древесному стволу, чтобы никто не увидел ее слез. Она вдруг поняла, что, если воевода Такаги не купит ее сегодня, она останется пленницей до тех пор, пока разбойники не найдут заинтересованного покупателя. Но стоило ли об этом мечтать? Что, если воевода Такаги окажется еще более диким, чем Гото и Дой?
Рен отвязал ее через пару минут – лицо его было непроницаемым.
– Они хотят, чтобы я привел тебя в порядок. – Он положил руку на ее левое плечо и подвел к реке.
Он все еще злился. Но какое Кай до этого дело? Она сидела на камне у реки и смотрела, как танцуют на воде солнечные блики и как крошечные рыбки собираются у ее ног. На том берегу за деревом проскакал олень. Рен осмотрел плечо Кай, но менять повязку на этот раз не стал.
– У тэннё в волосах вряд ли были бы листья. Я их выну?
– Не стесняйся, – произнесла Кай. – Что угодно, что сделает меня более похожей на богиню.
Рен встал позади нее, и она почувствовала легкие потягивания – он выбирал из ее волос сухие листья. Кай закрыла глаза – в ней теплилось то же приятное чувство, что появлялось всякий раз, когда мама расчесывала ей волосы после ванны. Кай было странно испытывать от этого удовольствие. Она не должна была чувствовать по отношению к разбойникам ничего, кроме отвращения. Но все же не могла сопротивляться, потому что не знала: вдруг это последнее хорошее, что с ней случится?
Рен закончил, и она проследовала за ним к уже оседланным лошадям. Дой глянул на нее и сплюнул на землю.
– Я, кажется, просил тебя привести ее в порядок, – прошипел он.
Рен не отрывал взгляда от Ноши – он переплел пальцы и подсадил Кай.
– Простите, как я мог забыть о драгоценностях и шелковом наряде, – отозвался он.
Кай шумно втянула носом воздух. Рен вроде бы всегда разговаривал с Доем сдержанно.
– Что ты там вякнул? – яростно процедил Дой.
