Кай открыла было рот, но ответить не смогла. Ведь они с Киши никогда не разлучались надолго.
– Перед нападением чудовища мне было видение, – произнесла Кай. – Но я не поняла, что оно значит, пока все не случилось.
Правая часть поводьев опустилась гораздо ниже левой, и Кай поправила их. Где-то впереди Гото шутливым баритоном затянул какую-то балладу.
– Подожди, но откуда ты знаешь, что ты близнец? Когда ты в последний раз видел брата? – Кай пожалела о своих словах сразу же, потому что приятного ответа на этот вопрос быть не могло.
Они с Киши, возможно, были единственными близнецами в Хейвадайской империи, которые выросли вместе.
– Я никогда его не встречал, – признался Рен. – Даже имени его не знаю. В детстве я жил у владелицы гостиницы. Она и рассказала мне о брате. В том пансионе жила мама. Родила нас, но не смогла убить своих чудовищных близнецов. Вместо этого она забрала брата и исчезла.
Кай почувствовала себя зеркалом, разбившимся на миллион маленьких осколков, – она даже представить не могла, каково бы ей было, если бы она никогда не знала Киши.
– То есть у тебя так бывает… ты чувствуешь то, что чувствует он?
– Да. Это трудно объяснить. – Рен задумчиво сжал зубы и на мгновение замолчал. – Иногда меня накрывает злостью безо всякой на то причины… Я думаю, что злится на самом деле он. Хотя с чего бы ему злиться, ведь рядом с ним наша мать… Прошлым летом мне приснился очень яркий сон о том, что на меня напала лисица. Он был таким реальным. И с тех пор – ничего. Может, это в самом деле случилось. Может, лисица убила его и у меня больше нет брата.
Кай открыла рот, собираясь рассказать, что видение тоже явилось к ней во сне. Но тут Дой притормозил коня и обернулся. Рен пустил лошадь рысцой, чтобы догнать его, закончив таким образом разговор. Солнце садилось. Гото и Дой остановились у спокойной реки – должно быть, у первого зубца Трехзубцовой реки. Это была уже четвертая ночь, которую Кай проводила вдали от дома, но ей казалось, что прошли месяцы. Отец наверняка каждый день выходит на лодке в море. Нашел ли он на Бамбуковом острове ее лодчонку? Мама, должно быть, целыми днями плачет, не поднимаясь с постели, – совсем как тогда, когда умерла Хамако. Кай вспомнила ее боль и помножила на два: либо она лежит без движения, либо в панике носится так быстро, что ее не разглядеть, потому что любое другое состояние для нее невыносимо.
Рен отвел Кай к реке и осмотрел ее рану. Промыл ее водой, на этот раз боль была куда терпимее. Пока он работал, Кай смотрела на луну: каждую ночь она становилась все больше. Каждую ночь земля уходила у Кай из-под ног. Завтра они придут в лагерь воеводы, где решится ее судьба. Прежде будущее никогда не казалось ей таким зыбким.
– Рана начала покрываться коркой. – Рен повязал вокруг нее чистую ткань. – Это хорошо.
Кай кивнула. Она уже знала, что рана заживает, потому что кожу начало стягивать, Кай чувствовала это всякий раз, когда шевелила рукой. Рен открыл сумку с высушенными корнями т
– Тебе нужно поесть, – произнес он. – Ездить на лошади не так уж и просто.
Кай не чувствовала голода, но Рен был прав. Ей стоило набраться сил – вдруг получится сбежать? Кай было не по себе оттого, что она отнимает у Рена еду, у него и так ее было немного. Но если она покажет ему волшебную чашу, сохранит ли он это в секрете? Он не обязан был учить ее ездить верхом или делиться мизерными порциями еды. Она ему нравится, это очевидно. Но Рен умел выживать. Кай взяла кусочек корня таро и вгляделась в лицо Рена – длинный узкий нос, высокие скулы, тонкие волоски на сильном подбородке.
– Давно ты с ними путешествуешь? – спросила она, указав на реку, туда, где Гото и Дой отмачивали ноги.
– Не знаю точно, – ответил Рен. – Примерно девять зим. Я стал слишком много есть, а у хозяйки гостиницы не хватало еды. Гото и Дою нужен был слуга.
– Мне жаль, – прошептала Кай. – Должно быть, нелегко жить без семьи.
Каково это – вырасти с чистого листа? Не знать, откуда ты явился? Свежее море стало для них с Киши частью их самих. Она знала, что принадлежит этому месту.
– Не стоит меня жалеть, – произнес Рен. – Мне все равно.
– Мне жаль, потому что я знаю, чего ты лишился, – пояснила Кай.
Рен нахмурился.
– Я видел, как отцы продают дочерей за чашку риса, а братья убивают друг друга из-за простой детской шутки. Так что я не уверен, что лишился чего-то важного.
Кай стоило бы умолкнуть и не расстраивать Рена и дальше. Но у нее заканчивалось время.
– А ты не думал о том, чтобы уйти от них?
Он сжал губы в тонкую линию и перехватил ее запястья, обвязав их веревкой, которая впилась в кожу.
– Больно, – скривилась Кай. – Слишком туго.
– Я знаю, чего ты добиваешься. Со мной это не сработает. – Рен поднялся.
Кай тоже встала на ноги и протянула ему руки.
– Рен, прошу тебя. Мне просто кажется, что одному тебе было бы лучше. Они тебе не нужны. Так почему ты здесь?
Рен подтолкнул ее вперед.
