Повисла долгая пауза, а потом ворота открылись. Путники пересекли пыльную полосу между наружными и внутренними стенами: справа возвышались конюшни, а слева – должно быть, бараки. Дом воеводы Такаги наверняка находился где-то по ту сторону внутренней стены. Рен слез с лошади у поста, отвечающего за подъем ворот, и приложил руку к спине Кай – та перекинула ногу и практически свалилась на землю. Колени ее подогнулись – если бы Рен не подхватил, она определенно упала бы прямо на дорогу. Он зажал под мышкой сверток с перьевым плащом и поздоровался со стариком, который забрал лошадей, – похоже, они были знакомы. Рен не спросил Доя и Гото, может ли пойти с ними. Он просто пошел вперед, и Кай была ему благодарна: только его доброта ее и поддерживала.
У ворот во внутренний двор их ждал человек с седеющими волосами, одетый в коричневые штаны и рубаху с узором из сосен. Одежда солдат у внешних ворот была темно-зеленой, и Кай решила, что это, должно быть, слуга. Они проследовали за ним до прямоугольного внутреннего двора: над мелкими воротами справа от них виднелись деревья, а за воротами сада раскинулось поместье длиною во весь двор. Построенный из темного дерева дом стоял на платформе и был поделен на три секции: главное здание в середине и два здания поменьше по бокам, соединенные двумя крытыми проходами. Постройка напомнила Кай краба с двумя клешнями. У всех трех зданий были низкие карнизы и огромные веранды, опоясывающие их кругом.
Слева раскинулось огромное поле, на котором солдаты верхом на лошадях упражнялись в стрельбе из лука. Всадники неслись по дерну, а на середине поля поворачивались и стреляли по мишеням. На доспехах у солдат и лошадей красовалась эмблема сосны – четкая и угрожающая.
В столице слуги всегда проводили Кай с семьей через боковой вход, а не через главный, которым пользовались лишь господа и дамы. Здешний слуга поступил так же: подвел их к веранде одного из зданий поменьше, а потом через крытый проход – в главное помещение. Внутри царили темнота и прохлада. Деревянные полы были начищены до блеска. В комнате для приема гостей другой слуга разложил циновки напротив ширмы с изображением ада и атакующих людей демонов. Гото и Дой преклонили колени в центре. Гото забрал у Рена свернутый перьевой плащ и положил рядом с собой.
Рен подвел Кай к циновке рядом с Гото. Она дрожала от страха и, опускаясь на свое место, чуть не упала. Рен расположился на циновке рядом с ней и уставился на ширму с демонами. Кай сдавило горло и защипало глаза. Ей хотелось свернуться в клубок прямо здесь, на полу. Хотелось сказать Дракону-повелителю и Бэндзайтен, что она сдается, что она слишком напугана, что уже устала от страха и желает лишь оказаться дома. Кай собрала все силы, чтобы не разреветься.
Полы заскрипели, и из-за ширмы вышел высокий мускулистый мужчина, рядом с которым даже отец Кай показался бы коротышкой. Воздух заполнил аромат хвои и мускуса – похоже, военное темно-зеленое одеяние было пропитано благовониями, как делали господа и дамы столицы. В руке мужчина держал книгу – он изучал ее с таким видом, словно был монахом, читающим сутры. Кай удивилась этому. Разве Такаги не воевода? Ведь учение – это для монахов и детей благородных кровей. Воины обычно не отличались образованностью. Воевода поднял взгляд, закрыл книгу и картинным движением передал ее своему дрожащему помощнику.
– Гото, что тебе нужно на этот раз?
На вид воевода Такаги был ровесником ее отца. Несмотря на крепкое телосложение, на великана он не походил. Его кустистые брови напоминали совиные, а левая рука была чуть длиннее правой. Или Кай просто так показалось? Но нет, воевода не заваливался набок и не сутулился. Его любопытные глаза поймали ее взгляд, и Кай смотрела прямо в них до тех пор, пока он не отвернулся.
– Мы принесли вам кое-что особенное, воевода. – Гото потер руки. – Несколько дней назад мы охотились и заметили над Зеркальным озером необычную птицу – вдвое больше орла и намного ярче утки-мандаринки. И мы сбили ее с неба. А потом обнаружили, что это вовсе не птица, а тэннё. И мы сразу же решили, что такая редкость должна принадлежать вам.
– Тэннё, – надменно улыбнулся воевода Такаги. – Из сказок, что читают мои дочери.
– Да, представьте наше удивление! – воскликнул Гото.
Воевода Такаги вытянул руки – любой из них он смог бы без труда проломить человеческий череп.
– И где же это небесное создание?
– Прямо перед вами. – Гото простер руку и указал на Кай, которая скорее походила на уличную попрошайку: в волосах мошкара, на лице и руках порезы от вороньих клювов, рукав куртки порван и окровавлен.
Воевода Такаги оглушительно рассмеялся.
– Эта девчонка – тэннё?
– Конечно, мы забрали ее перья, чтобы она не улетела. – Гото развязал веревку на плаще, развернул его и поднял повыше.
Воевода Такаги нахмурился, взял у него перьевой плащ и осмотрел со всех сторон. Перья сияли в приглушенном свете: синие, желтые, красные, зеленые, белые, коричневые, черные. Плащ, достойный императрицы или богини, но никак не Кай.
– Полагаю, вы знаете ей цену, – произнес воевода Такаги.
