Поразительно! Какая она внимательная! Кай всю ночь тренировалась натягивать воображаемый лук, не двигая бедрами. Сквозь шторки проглядывала половинка луны, похожая на сломанное рисовое печенье. Кто-то играл на кото – в музыке чувствовалась глубина, свойственная опытному музыканту. Мелодия звенела тоской, эхом отдаваясь в едва обставленной мебелью комнате.
– Кто это играет? – спросила Кай.
– Жена воеводы, – ответила Маленькая Нэнэ и плюхнулась на пол животом вниз, снова начав тыкать в сверчка кисточкой.
– А имя у нее есть? – поинтересовалась Кай.
Девчушка подняла взгляд и нахмурилась.
– Я его не помню, – призналась она.
Когда той ночью Кай готовилась ко сну, ей казалось, будто ноты той мелодии застряли у нее в груди, – похожие чувства возникали, когда она слишком быстро всплывала из-под воды. Раньше Кай раздражалась, когда жители деревни называли отца «мужем ныряльщицы за жемчугом». Теперь она гордилась тем, что мама не потеряла свое имя, а отца не волновало, что говорят о нем другие люди. Кай не хотела, чтобы ее знали лишь как чью-то жену, и неважно, богатым будет ее избранник или бедным.
Следующий день мало отличался от предыдущего. Утром служанка принесла записку, в которой Маму Нэнэ и Маленькую Нэнэ призывали в главный дом. После того как служанки ушли, на веранде появился мальчишка-прислужник, и они отправились на стрельбище, где Кай снова усовершенствовала свои навыки. Затем они с Маленькой Нэнэ несколько часов прятались от слуг, которые меняли старые бамбуковые шторки. Потом Мама Нэнэ спросила Кай, какие шторки ей нравятся больше: с зеленым шелком или синим.
– Я скоро уеду, – сказала Кай. – Какая разница.
По лицу Мамы Нэнэ пробежало какое-то странное выражение.
– Возможно, ты вернешься к нам погостить, – уклончиво заметила она. – Давай повесим синие.
Вечером Кай с Маленькой Нэнэ снова играли в лисий кулак. Она продолжала проигрывать, но на этот раз начала подмечать, что Маленькая Нэнэ чуть опускает подбородок, готовясь показать деревенского старосту. Кай надеялась, что это поможет ей победить.
На следующий день Кай уже стреляла дальше, чем мальчишка-прислужник, и в конце урока восемь из десяти ее стрел попали в яблочко. Воевода Такаги кивнул командиру Сато, но ушел, ничего не сказав Кай, – а ведь она хотела спросить его о Небесной горе. До полнолуния оставалось шесть дней. Вернулись ли разведчики? Кай не покидало ощущение, что воевода хочет оставить ее в этих стенах навечно и отправиться за жемчужиной сам. Но тогда зачем он учит ее стрелять из лука, если не планирует хотя бы взять с собой?
На следующее утро командир Сато установил на стрельбище две платформы, соединенные едва видимой косой веревкой. С верхней платформы на нижнюю он пустил глиняных птиц – движущиеся мишени! Большая часть урока ушла на то, чтобы Кай научилась подгадывать нужное время. К концу она попадала почти в каждую птицу.
– Когда-нибудь она поведет тебя в битву, юноша! – сказал командир Сато прислужнику.
Кай вернулась в западное крыло, постоянно прокручивая в голове его слова. Она не могла перестать улыбаться. Кай отодвинула шторки в передней комнате и посмотрела на солдат. На поле белели две длинные песчаные линии и стяги с соснами. Вдруг позади Кай открылась дверь, и в комнату вбежала радостная Маленькая Нэнэ.
– Сегодня соревнование по стрельбе! Обожаю соревнования!
Ожидалось, что наблюдать за ними будут все обитатели дома. В комнату внесли еще больше сундуков с нарядами. Мама Нэнэ завела Кай в закуток для переодеваний и расчесала ей волосы с рисовой водой, чтобы они блестели. На этот раз Кай не удалось избежать выщипывания бровей. Когда Мама Нэнэ дергала волосок, девушка каждый раз вскрикивала.
– Может, вы просто покроете их пудрой? – с надеждой спросила она.
– Сюда может зайти еще одна служанка госпожи. И увидит тебя, – объяснила Мама Нэнэ. – Другие дамы любопытны, но не всегда добры.
– Я ведь никто, – возразила Кай. – Зачем им меня судить?
– Они будут судить и меня, как твою служанку, – ответила Мама Нэнэ.
Тогда Кай перестала жаловаться. Мама Нэнэ хорошо к ней относилась, хотя могла бы постоянно жаловаться из-за того, что ей приходится прислуживать простолюдинке. Когда с бровями было покончено, Мама Нэнэ покрыла все лицо Кай пудрой, накрасила ее губы красным и нарисовала на месте ее бровей два небольших черных кружка. Кай почувствовала себя ужасной фарфоровой куклой. Интересно, как выглядят жена и старшая дочь воеводы? Так же, как и она?
Когда Кай наконец выбралась из комнаты для переодеваний, обессилевшая под весом дюжины слоев шелка, на веранду установили ширму, чтобы солдаты не видели девушку. Из-под ширмы на веранде главного здания показалась радуга нарядов жены воеводы и трех ее дочерей, а также их служанок. Мама Нэнэ поправила края платья Кай – помесь зеленого и синего – так, чтобы их тоже было видно. Когда она отвернулась, Кай протащила края своего одеяния обратно. Мама Нэнэ, правда, тут же заметила это и снова их вынула.
