Кай еле удержалась от того, чтобы выбежать на поле. Как Рен стал здесь слугой? Получил работу на конюшне? Знает ли воевода Такаги, кто он такой? Потом Кай подумала о худшем: что, если Дой тоже где-то здесь? Соревнования закончились, и Кай вернулась в заднюю комнату, откуда выглянула во двор в надежде увидеть Рена. Кай сунула руку в рукав и провела пальцами по ране на плече – она о ней и забыла. Кожа на ощупь была грубой и неровной, но боли больше не было. Кай улыбнулась. Повар махнул огромной деревянной ложкой и прокричал, что куры снесли еще яиц. Еще один слуга уронил поднос с едой на землю, оглянулся – никто не видел? – и вернул все назад. Кай скривилась, понадеявшись, что это блюдо принесут не ей. Может, у слуг имеются свои мнения о простолюдинке, к которой относятся как к госпоже?
– Кай, иди сюда скорей! – позвала ее Мама Нэнэ. – Пришли воевода и Югири.
Кай вернулась в переднюю комнату. Сквозь щель в ширме она увидела ухо воеводы Такаги – оно напоминало внутренности витой раковины. Югири снова присел подальше. Он смотрел в пол.
– Добрый день! – поздоровался воевода Такаги. – Понравилось ли тебе наше соревнование?
– Как вы смогли поймать лисицу? – спросила Кай.
– Она попыталась обмануть одного из моих солдат – превратилась в прекрасную женщину, – ответил воевода Такаги. – Он сделал вид, что поддался ее чарам, а другие солдаты схватили ее. После соревнований мы проверили, нет ли у нее жемчужины, но ничего не нашли. Так что убивать Дакини ради жемчужины нельзя. Придется использовать другие методы.
Другие методы. То есть угрозы и пытки. Кай поверить не могла, что воевода называет это
– А что там с моим перьевым плащом? – Кай сменила тему. – Его скоро починят? Он будет готов к моему отъезду?
– Над ним работают мои лучшие швеи, – ответил воевода. – Ты отправишься к Небесной горе на рассвете дня полнолуния.
Еще четыре дня. Кай хотела спросить, не стоит ли ей отправиться в путь пораньше, но вдруг почувствовала, что кто-то тянет ее за края одеяния.
– Посмотри, Югири, какая смелая комбинация! – игриво заметил воевода Такаги. – Как там твое стихотворение? «Горная дверца из ели тихонько открылась, и там воссиял невиданный прежде цветок».
Воевода отпустил ее платье, и Кай смутилась. Она не понимала, с чего он вдруг решил процитировать стихи.
– Я спрошу про плащ, а вы двое пока пообщайтесь, узнайте друг друга получше, – проговорили он.
Разве Югири тоже отправится вместе с ними к Небесной горе? Зачем им узнавать друг друга получше? Когда шаги его отца стихли вдали, Югири прокашлялся.
– Я посижу тут немного, чтобы отец отстал, – произнес он. – Но тебе тут оставаться необязательно.
– Я не понимаю, – выпалила Кай.
– Он наблюдает за нами из главного здания, – объяснил Югири. – Меня ему видно, но тебя – нет. Так что можешь уйти.
– Но почему он так хочет, чтобы мы поговорили? – спросила она.
– Потому что мы для него камни для игры в го, которые он двигает куда захочет, – прошептал Югири.
– И что же он задумал? Расскажи! – Кай отодвинула ширму.
Югири не поднял головы. На лбу у него залегли глубокие складки.
– Это не один план. Так у него не бывает. Он вынашивает великое множество планов – один в другом.
Югири ушел длинной дорогой, обойдя западное крыло со стороны служебного двора. Даже шаги его звучали грустно и обреченно.
Пошел дождь. Стражи у лестниц главного дома походили на статуи: они молча смотрели прямо перед собой, на пустое поле. Маленькая Нэнэ потерла чернильной палочкой по чернильному камню – она практиковалась в каллиграфии – и изящно и ровно задвигала кистью. Мама Нэнэ убиралась в комнате с одеждой. Кай скучала. Она снова принялась отрабатывать движения для игры в лисий кулак. Кай не могла перестать думать о Рене. О, как она хотела все ему рассказать! Нужно отыскать способ выбраться из западного крыла и найти его. Когда небо потемнело, Маленькая Нэнэ начала учить Кай игре в го, но та не могла сосредоточиться. Она нечаянно смахнула камни рукой, испугав Маленькую Нэнэ.
– Давай сыграем в лисий кулак, – предложила Кай. – Если я выиграю, ты отведешь меня к конюшням посмотреть на лошадей. Сегодня вечером.
Даже если Маленькая Нэнэ узнает, что Рен был разбойником, – Кай все равно. Нэнэ станет ее сообщницей – может, тогда Кай легче будет выбираться из здания.
– Что? – Маленькая Нэнэ в ужасе распахнула глаза и рот. – Нам нельзя!
– Мама Нэнэ в северном крыле, – ответила Кай. – Она не узнает.
– Мы промокнем! Куда мы спрячем мокрую одежду? – возразила девочка.
Кай решила поступить так, как всегда делала ее сестра.
– Ты просто боишься!
Маленькая Нэнэ надула губы.
– А вот и нет! Просто оно того не стоит.
– Точно боишься. – Кай скрестила руки на груди. – Ты – трусишка.
– Нам обеим попадет, знаешь ли, – заметила Маленькая Нэнэ.
– Воеводе нравятся храбрецы, а вот трусы – нет.
Губы Маленькой Нэнэ задрожали. Кай ощутила укол вины за то, что так с ней поступает.
– Хорошо! – произнесла служанка. – Но если выиграю я, то ты отдашь мне свое ожерелье.
