– Простите, что прерываю, господин, – произнес мальчишка-прислужник.
– Да, что такое? – вздохнул воевода Такаги.
– С вами хочет поговорить госпожа.
Заворчав, воевода Такаги ушел. Солдаты пожелали друг другу доброй ночи и тоже разошлись. Когда голоса их исчезли вдали, Кай выползла из-под лестницы и побежала к воротам в сад, мимо пруда и под увитой виноградом беседкой. Но когда она потянула затвор, ворота не поддались. Она попыталась открыть замок веточкой, засунув ее в замочную скважину, но ничего не вышло. Тогда Кай поднялась на нижние перекладины ворот, схватилась за верхние и подтянулась. Руки ее задрожали от натуги – опоры под ногами у нее не было, и Кай разжала пальцы.
Утерев потные ладони о рубаху, она разбежалась, подпрыгнула в воздух, схватилась за край ворот и перекинула через них правую ногу. Острый край впился в ее юбку-штаны и оцарапал кожу на ноге. Тем не менее Кай умудрилась перекинуть через ворота и левую ногу, а затем спрыгнула на землю с другой стороны.
У сарая были низкие карнизы и отделка в виде перекрестных реек. Кай проскользнула внутрь и подождала, пока глаза привыкнут к темноте. Она оказалась прямо перед стойлами: лошадей удерживали лишь горизонтально установленные бамбуковые палки. Животные шуршали соломой и тихонько ржали. Входная дверь на другой стороне задрожала, там зажегся фонарь. Кай замерла – она совсем забыла про старика. Когда вперед вышла высокая тощая фигура, девушка улыбнулась. Осмотрев стойла, подняв фонарь над головой, Рен нахмурился.
Кай он не заметил – она стояла в тени. Когда Рен уже собрался уходить, она окликнула его. Он тут же обернулся и вздрогнул.
– Ты меня напугала! – пожаловался он. – Что ты тут делаешь?
Его толстые брови обеспокоенно нахмурились.
– Я не знала, что ты здесь, пока ты не подвел к воеводе его коня на соревнованиях, – выпалила она. – Я хотела тебя увидеть, но мне пришлось дождаться, когда дочка служанки уснет.
– Откуда у тебя эта форма? – спросил он.
– Воевода учит меня стрелять, – объяснила она. – Он не хочет, чтобы об этом узнали.
– Значит, ты здесь не просто прохлаждаешься, – заключил Рен. – Хочешь поздороваться с Ношей?
Кай прошла за ним чуть дальше вдоль стойл. Ноша лежала на боку в куче соломы. Рен чмокнул губами, и она поднялась. Уши ее подались вперед, и она тут же легонько толкнула Кай в грудь. Та радостно рассмеялась и обняла ее – не было радости чище!
«Она меня запомнила!» – подумала Кай.
Вот почему, даже находясь с разбойниками, Рен не растерял свою доброту – у него были лошади.
– Она по тебе соскучилась. – Рен чуть приподнял уголок рта.
– Я тоже по ней соскучилась! – Кай похлопала Ношу по шее и заглянула в ее широкие доверчивые глаза.
– У меня чай есть, если хочешь, – предложил Рен.
– Звучит заманчиво, – ответила Кай, внезапно смутившись.
Он открыл дверь в кладовую: с вешалок свисали свинцовая упряжь и уздечки. На полках стояли ведра с жесткими щетками. В углу притаилась кучка одеял – похоже, здесь Рен устроил себе кровать. Он поднял одно одеяло и расстелил его на полу. Кай опустилась на колени и принялась наблюдать за тем, как он что-то ищет за стопкой тарелок, оставленных на сундуке. Он вытащил чашку и наполнил ее чаем из маленького кувшина.
– Он холодный! – сказал он извиняющимся тоном, а потом опустился напротив Кай и протянул ей чашку.
Прошло всего несколько дней, но Рен преобразился. Благодаря чистой одежде и, должно быть, постоянному питанию он уже не выглядел таким тощим. Рен казался отдохнувшим. Расслабленным. Он все еще носил на лбу повязку, но темные волосы больше не торчали во все стороны – они стали короче и аккуратнее.
Рен задержал взгляд на грязных коленках Кай. Выглядела она неважно – и это еще не считая той дыры на штанах, заметить которую он сейчас никак не мог.
– Мне пришлось прятаться под лестницей от воеводы, и я перелезла через забор, чтобы сюда добраться, – пояснила она.
– Так, значит, ты не небесное создание.
– Не-а. Обычная девчонка.
Их взгляды встретились, и Кай тут же уставилась на отколотый край своей чашки.
– Расскажи мне, что случилось, – попросила она, чтобы хоть как-то скрыть свое смущение. – Как ты здесь оказался?
Глаза Рена наполнились изумлением, будто он сам не верит в произошедшее.
