— Что-то непонятное ты говоришь, старик, — крякнул мужчина, в недоумении потирая свою лысину. — Может, ты просто не так смотрел или не туда попал? — предположил он.
— Туда. Именно туда. Но даже не это главное. Вспомни, как двигалась вода в Каиновом озере, которое считалось Оком Марены.
— А чего тут вспоминать, — фыркнул мужчина. — Она ненадолго пропадала, после чего Око Марены открывалось и целую седмицу оставалось открытым. Мудрые люди сказывали, что как раз в это время из него и выбирается наружу всякая нечисть, чтобы собрать жертвы для своей повелительницы. Потом сызнова приходит вода, и Око богини закрывается.
— Правильно. Так оно когда-то и было. Но ныне Око уже не закрывается.
— То есть как? Совсем? — растерялся мужчина.
— А чего тут такого страшного? — вмешался в разговор Константин, пытаясь понять причину столь глубокого беспокойства. — Какая в том беда?
— Да ты что? — чуть не подскочил от возмущения мужчина. — Совсем ты, что ли, дите неразумное?!
— Угомонись, — осадил его волхв. — Он и впрямь не знает. — И Всевед пояснил князю: — Когда Око открывается — а такое случается не каждый год, — для Руси всегда наступает тяжелое время. Ты спросил, какая беда. О том никому не ведомо, потому как она всегда разная. То разлад среди князей — и по Руси рекой льется алая руда, то наступает засуха, после чего люди мрут от голода как мухи. Да что там я тебе поясняю — сам, поди, зрел, пока ехал сюда, сколь мало снега на полях. Ежели такое продержится до конца зимы, земля не токмо не побалует урожаем, но и не вернет людям на семена. Но это начало. Неурожаи бывали, когда вода в озере пропадала всего-то на десяток-другой ден. Ныне же оно не наполнилось и к зиме, так что у Руси впереди не просто плохое лето — страшное, а скорее всего, даже не одно. И чем дольше это Око будет открытым, тем больше этих лет нас ожидает.
— А старика Вершигора ты зрел? — осведомился мужчина.
— Нет его, — глухо откликнулся Всевед. — Умер еще по осени.
— Как же так? — пробормотал мужчина. — Он же должен был почуять и прислать весть, чтоб его сменили.
— Весть он прислал, — пояснил волхв. — Еще до Перунова дня ему на смену отправился Боримир, но не дошел. Я же, занятый вон им, — кивнул старик в сторону Константина, — даже не почуял, что его не стало. Потому Око и открыто. И не по своей воле я туда заглядывал.
— Ха! — громогласно усомнился мужчина. — И кто же тебя мог заставить?
— Не заставить — попросить, — тихо поправил его Всевед и ответил: — Мертвые волхвы. Ведомы тебе такие?
— Слыхать-то слыхивал, а вот узреть воочию хоть одного так и не довелось, — смущенно сознался мужчина. — Я иной раз даже мыслил, будто они вовсе давно вымерли в своих пещерах.
«То есть как это мертвые и вымерли?» — едва не ляпнул Константин, но вторично выказывать свое невежество постеснялся. Однако Всевед будто услышал немой вопрос князя и, повернув к нему голову, спокойно пояснил:
— Еще в то время, когда по призыву твоего пращура на Русь воронами слетелись служители Распятого, часть волхвов ушла. Остался едва ли не один из каждого десятка.
— Трусы! — буркнул мужчина. — Надо было не уступать.
— Нет, — вздохнул Всевед. — Просто у них была своя правда. Они сказали, что коли нет в них нужды, то навязываться самим негоже. И ушли они не для того, чтобы спастись самим, а дабы сохранить накопленную мудрость, потому что она стала тоже никому не нужна, ибо на ее место поставили веру, а она слепа. Ныне их никто не в силах отыскать. Ведомо токмо, что осели они где-то далеко на восходе, в горных пещерах. А те, что остались, в отместку прозвали их Мертвыми волхвами. Сколько их там ныне обитает и где — никому не ведомо. Оставшиеся здесь, как бы плохо им ни приходилось, никогда не пытались их искать, а сами они вестями о себе не больно-то нас баловали, зато ныне, — Всевед слабо усмехнулся, — подали-таки голос.
— Сами?! — вытаращил глаза мужчина.
— Сами, — подтвердил волхв. — Уж больно великая беда грядет на Русь, и ежели мы все вместе не возможем сделать так, дабы Морена закрыла свое Око, то…
— И сызнова я не пойму: как оное сделать? — Мужчина в недоумении уставился на старика. — Она того. Схочет — зажмурится, а не схочет — чем ты ее заставишь? Кто с нею справится?
— Мертвые волхвы, — устало ответил Всевед.
Было заметно, что каждое слово давалось ему со все большим трудом. Всевед указал Радомиру на крынку. Юный волхв дрожащей рукой поднес ее к губам старика, и на Константина, сидящего рядом, пахнуло непередаваемо мерзкой вонью. Запах был настолько противным, что у князя немедля скрутило желудок, и он опрометью кинулся за ближайший дуб. Тошнило его долго и обильно, выворачивая наизнанку. Пришел Константин в себя от легкого похлопывания по плечу. Он обернулся. Рядом стоял лысый.
