— Всевед опосля выпитого все равно не сразу в себя придет, — пояснил он Константину, со вздохом продолжив: — Зря он, конечно, все это затеял с настоем-то. Мог бы и ворожей поспрошать, хотя туда и впрямь все равно ни одна из них заглядывать бы не стала. Видать, и впрямь ждать было нельзя. Он ведь не то что иные волхвы. Ведомо ли тебе, что он всю жизнь не токмо верховным жрецом Перуна был, но и его воем, да еще самым лучшим?
— Ведомо, — откликнулся Константин, вытирая рот.
— А ведомо, что это он убил самого Хлада?
— И это знаю, — коротко отозвался Константин, не желая уточнять всех подробностей.
— А откель? — не унимался лысый.
— Я… был там… в ту ночь… и видел, — нехотя ответил князь, стараясь не сказать лишнего.
— Погоди-погоди. Так это не тебя ли волхв и Лада лечили прошлым летом? — вытаращил свои странные глаза мужчина. Странными они были потому, что все в них почему-то отражалось вверх ногами, включая и самого князя.
— Меня, — сознался Константин.
— Стало быть, ты — князь рязанский? Вот тебе и на! Никогда бы не подумал, что у него в закадычных друзьях ходят такие люди.
— Когда мы с ним познакомились, я был простым беглецом, — уточнил Константин.
— Все едино, — небрежно махнул рукой мужчина. — То даже поболе ценится. Беглец — он, чтоб живот свой спасти, и со Злодием[118] дружбу готов завести, но ты сохранил ее и опосля, а это дорогого стоит. Стало быть, сам князь Константин Володимерович предо мною стоит. Вот удружил мне волхв со знакомцем новым, да еще таким именитым.
— А мне тебя как звать-величать? — осведомился Константин.
— А разве Всевед не обсказал тебе мое имечко?
— Нет, конечно.
— Вот это славно, княже. Вот это мне Всевед удружил, — радостно потер ладони собеседник князя. — Тогда вот тебе моя рука. — Он цепко обхватил широкой пятерней ладонь Константина и, не выпуская ее, бодро заявил: — Ты князь будешь, а я ведьмак[119], стало быть.
В ответ Константин озадаченно захлопал глазами, не понимая, радоваться ему счастью знакомства с представителем столь экзотической профессии или сокрушаться. Он было решил, что это не совсем удачная шутка, но тут мужчина, неверно истолковав молчание князя, самодовольно закивал:
— Да-да, из самых что ни на есть прирожденных, а не каких-то там наученных[120].
Некоторое время он вновь дивился на загадочную реакцию князя, но потом его осенило:
— Да ты не боись. Я ведь на зло и вовсе не способный[121], а что ты там о нас от своих мамок в детстве слыхал — лжа голимая. Известное дело, — сплюнул он презрительно, — бабы.
— А имя? — наконец выдавил из себя Константин.
— Да на кой ляд оно тебе? — пожал плечами прирожденный хозяин ведьм. — Коль Всевед ничего не сказал, то и мне его тебе говорить не след.
— А как мне к тебе обращаться?
— А ты зови меня, как все зовут, — предложил мужчина.
— Но я не знаю, как тебя зовут все.
— Вправду? — изумился ведьмак и в очередной раз поскреб пятерней в своем лысом затылке. — Вот это и впрямь странно. Видать, у Всеведа чтой-то в последние дни с головой — иначе он бы тебе его непременно обсказал. К тому же оно у меня такое баское.
— И какое же? — устало вздохнул Константин, ибо вынужденный допрос ему порядком надоел.
— Тогда еще раз пожмем друг дружке руки, — предложил, хитро улыбаясь, ведьмак. — Ты, стало быть, Константин, а я, стало быть… — Он приподнялся на цыпочках и заговорщически шепнул в самое ухо князя: — Маньяк.
— Кто?!
Слово «маньяк» настолько явственно отдавало родным двадцатым веком, что Константин даже ни на секунду не усомнился в подлинности своей догадки. Чего тут думать, когда вот он, еще один, пятый по счету.
— И ведь как хитро устроился, — бормотал он, радостно тиская в объятиях еще одного земляка по времени. — Так ты что же, решил под мистику сработать? Оккультных книжек начитался, что ли? — безо всякой дальнейшей проверки перешел он к расспросам.
— Ишь ты, каки слова ведаешь, — простодушно восхитился Маньяк и уважительно протянул: — Сразу видать, что князь.
— Да ладно тебе, — махнул рукой Константин. — Завязывай с конспирацией. Я ведь тоже свой, такой же как и ты.
— Ведьмак, что ли? — изумленно вытаращил глаза мужчина. — А тогда я почто о тебе николи не слыхал?
— Ну хватит придуриваться, — продолжал улыбаться Константин. — Ты когда сюда попал? С зимы здесь обитаешь?
— Да как родился тута, так и живу, — недоуменно ответил его собеседник, настороженно глядя на князя — уж не тронулся ли умом этот загадочный человек, непонятно чему радующийся и непонятно о чем сейчас вопрошающий. — Ужо скоро почитай четыре десятка годков будет, как я тута.
— Так ты что же, хочешь сказать, что ты не из двадцатого века? — насмешливо осведомился Константин, постепенно начиная догадываться, что тут что-то не так, но еще не желая смириться с тем, что на сей раз он попал впросак.
— Откель? — не понял Маньяк.
