— Из двадцатого века, — сквозь зубы процедил Константин.
— Не-э, я из Приозерья. Ну по ту сторону дубравы. — Он неопределенно кивнул куда-то, очевидно указывая, где расположена его родная деревня, и простодушно полюбопытствовал: — А енто селище, кое ты назвал, игде лежит-то?
— Там. — И Константин, перещеголяв Маньяка, кивнул еще неопределеннее, пробурчав с кислым видом: — А чего ты себе имечко-то такое взял?
— А что? — удивился ведьмак. — Чем плохо-то? Вон они, братия и сестры мои небесные, наверху светятся, людям радость несут. Баско. А потом раз — и все, полетели вниз одна за другой. Так и я в одночасье. Я же говорил тебе, что токмо добро учиняю, так что путь у меня и впрямь, как и у них, белый[122]. — Он тоже помрачнел и замолчал.
На этот раз пауза не продержалась и десяти секунд, будучи прерванной голосом Радомира:
— Идите уж. Дедушко кличет.
Продолжающий недоумевать над странным поведением князя Маньяк и разочарованный до глубины души Константин послушно поплелись на зов подростка. Однако едва они присели возле старика, как тот выдал им такое, отчего оба они чуть не подскочили:
— Мертвые волхвы хотят узреть вас обоих у погасшего святилища близ Каинова озера…
— Кого?!!
От громкого вопля, вырвавшегося одновременно из двух глоток крепких, здоровых мужиков, с ближних дубов сорвалась целая стая недовольных ворон, которые своим карканьем тоже внесли существенную лепту в общий ор.
Порядок навел Всевед. Первым делом он угомонил птиц. Для этого оказалось достаточно просто строго посмотреть наверх. Следующими на очереди стали люди.
— Я же вас не перекричу, — слабым голосом заметил он, и Константин с ведьмаком тут же умолкли.
— Ты, ведьмак, будешь у князя за провожатого. А по пути, ежели возникнет нужда, особливо любопытным глаза отведешь. Как ни крути, а путь ваш чрез владения владимирских князей ляжет, так что в дороге не раз занадобишься, ибо Константину одному через них идти негоже. Не ведаю, с какой стороны к нему беда подкрадется, но то, что она уже почти рядом, чую. Туман в днях грядущих у него стоял, будто кто все снежком припорошил, а ты сам ведаешь, чем сей знак грозит.
— Ведаю, — хмуро подтвердил ведьмак и искоса глянул на Константина.
Нехорошо глянул. Так обычно смотрят опытные доктора на безнадежного больного.
— А не рано ты меня, Всевед, в домовину положить вознамерился? — возмущенно засопел Константин.
— Не кладем — вытягиваем, — поправил князя волхв. — Ведьмак и будет вытягивать, ежели что.
— Так, может, мне просто никуда не ехать? — робко осведомился Константин. — Ну ладно там, гм-гм, Маньяк. А я-то зачем нужен твоим друзьям-покойникам? Я и обрядов-то никаких не знаю. Еще ляпну там в самый неподходящий миг что-нибудь эдакое и все им испорчу.
— А тебе и не надо ничего знать. Им даже не ты сам — руда твоя нужна.
— Чего?! — остолбенел Константин, и струйка холодного пота ощутимо покатилась у него по спине прямо между лопаток.
— Да ты не пужайся, — вяло усмехнулся волхв. — Там на все про все чарки малой за глаза хватит. Но без нее Око не закрыть.
— А кто-нибудь другой меня заменить не сможет? — предложил Константин и осторожно покосился на ведьмака.
Тот сразу понял княжеский намек и тут же набычился.
— Можно кому другому подмену сыскать, пусть даже ведьмаку, — вздохнул Всевед. — У него, конечно, тоже руда особая, но таких, как он, все равно по миру не один десяток сыщется. А той, что у тебя, больше нигде нет.
— И чем же это она такая особенная? — чуточку ревниво осведомился Маньяк. — Оттого что княжеская?
— Нынче на Руси князей как грязи, — ответил Всевед, — а такой, как у него… Не уберегся ты в порубе Глебовом, самую малость не уберегся, княже, — обратился он к Константину. — Видать, когда ты Хлада на себя выманивал, а отец Николай рудой своей его кропил, тогда-то эта тварь зловредная, чтоб спастись и до конца не сгинуть, частичку своей плоти в тебя и ухитрилась всунуть.
— Так он что же теперь, Черным стал?! — испуганно отшатнулся от Константина Маньяк, со страхом глядя на князя.
— Пока нет. Да будто ты и сам не видишь.
— Видеть-то вижу, — забормотал ведьмак смущенно и вновь, хоть и с опаской, но пододвинулся к Константину. — А на миг един помстилось, будто…
— Не боись, — успокоил его Всевед. — Я и сам ничего в нем не видел. Уж больно мала она… пока. Если бы Мертвые волхвы не подсказали, так и вовсе не знал бы, но дабы подсобить им, чтоб Око Марены закрыть, и того хватит. А ехать вам надобно не мешкая. Остатний срок — поспеть туда за две седмицы до того, пока люди чучело ее сжигать не примутся.
