Ну не кретины же они оба. Должны, в конце концов, понять, что есть государственные дела, которые отлагательств в самом деле не терпят, а есть глюки, видения и кошмары, густо замешенные на преданиях, былинах и прочих россказнях, из которых после долгого гуляния по свету давным-давно выветрились и те крошки правды, что когда-то в них имелись.
— Стало быть, все? — еще раз переспросил Всевед.
— Ага, — уже с меньшей долей уверенности в голосе подтвердил Константин.
— Ну тогда в путь. И да пребудет с тобой в пути Перунова подмога, и охранит от всех напастей матушка Мокошь. — С этими словами Всевед неспешно и величаво осенил князя загадочным жестом, напоминающим то ли латинскую букву «зет» с хвостиком внизу, то ли росчерк августовской молнии.
— Погоди-погоди, а Рязань-то как же? — растерялся Константин, убежденный, что произошла какая-то ошибка, волхв чего-то просто недопонял, и стоит привести ему еще пару-тройку убойных доводов, как недоразумение благополучно разъяснится.
— О ней не печалься. Мертвые повелели передать, что, пока ты будешь в отлучке, они твое княжество на большой оберег возьмут. Тяжкая это ноша, но до твоего возвращения они продержатся. И впредь такими пустяшными мыслями сердце свое не утруждай. У тебя теперь поважней заботы имеются — в срок, что отведен, до Каинова озера обернуться.
— Обещать можно что угодно, — заявил Константин. — И как же они это сделают?
— Мертвым волхвам верить можно, — ответил Всевед. — А вот как сделают — не ведаю. Да и зачем тебе знать о том? Главное, что сделают.
— А… если у них что-то не получится? — уперся Константин. — Вот не смогут они убедить Всеволодовичей и все тут. И что тогда? — И он тут же сам ответил: — А тогда те приведут рати в мое княжество, когда сам я буду неизвестно где, им останется только…
— Не кощунствуй, князь, — строгим тоном перебил его Всевед и пояснил, что навряд ли Мертвые волхвы вообще станут тратить свое драгоценное время на то, чтобы попытаться в чем-то убедить упрямых князей. Скорее всего, они просто сделают так, что те сами решат отложить свой поход. А не отложат, так может получиться, что им попросту некого будет вести за собой.
— А это каким же образом? — удивился Константин.
— Не ведаю, — отрезал волхв. — Но даденное тебе слово они все равно сдержат — в этом ты можешь быть спокоен.
Уверенность, с которой он произнес последнюю фразу, была настолько велика, что передалась и Константину, поэтому он отставил дальнейшие возражения и умолк, а чуть погодя даже пришел к выводу, что коли эти живые покойники на самом деле обладают столь могучими силами, то возможно, что и ему нет смысла торопиться возвращаться в Рязань. Скорее уж напротив — затаиться где-нибудь до весенней распутицы, когда поход по-любому станет невозможен.
Однако по дороге в столицу князь надумал кое-что иное, сулящее более солидные выгоды. Риск, конечно, был велик, но зато в случае успеха… Впрочем, вначале все равно следовало выполнить поручение волхва, и на следующее утро небольшие простенькие сани выехали из Рязани, держа курс на Оку. Не прошло и часа, как они уже мчали по крепкому гладкому зимнему льду в сторону Москов-реки, а уж дальше строго на север, к неведомому Каиновому озеру.
В санях сидели трое. Двое — ведьмак и князь — в качестве пассажиров, а третьим, выполняя обязанности кучера, был человек, который как раз удачно подвернулся под руку. Звали двадцатилетнего парня Юрко, а прозвище у него было — Золото. Оно-то и сыграло решающую роль в том, что тот сейчас, сидя впереди, гордо правил лошадьми.
Повязали его несколько лет назад под Пронском, во время княжеских междоусобиц. За попытку бежать в родной город Юрко по повелению князя Глеба нещадно выдрали, а после второй кинули в поруб, но Золото был упрям, смириться с неволей все равно не желал и собирался уйти в третий побег, как только его выпустят из смрадной ямы, ибо свобода была ему необходима как воздух.
Удачливый охотник и заядлый рыболов, он до своего пленения надолго уходил из Пронска, облазил чуть ли не все рязанские леса, забредал не раз и в глухую Мещеру, и в сумрачные чащи, где жила дикая мордва. Невзирая на молодость, парень ходил в богатырях, и пленили его в свое время люди князя Глеба чуть ли не вдесятером, облепив руки и ноги, да еще и оглушив сзади увесистой дубинкой по темечку.
Кто знает, как бы сложилось все дальше, но, когда его выпустили из поруба, на рязанском столе сидел уже князь Константин, объявивший, что отныне все обельные холопы переводятся в закупы, которым и отработать-то надо всего ничего, каких-то пару лет, причем особо мастеровитым и усердным было обещано скостить и этот срок. Но и тут Юрко еще был в колебаниях. Однако узнав, что ныне вся рязанская земля, включая пронские владения князя Изяслава Владимировича, ныне под Константиновой рукой, пришел к выводу, что бежать-то в сущности некуда, разве что уйти в леса без надежды вернуться хоть когда-нибудь в родной посад, стоящий в тени прочных стен града Пронска.
