Присмотревшись же к той работе, куда его первоначально поставили, Золото нашел ее оченно даже интересной и увлекательной. Видя смышленость и сообразительность парня, Минька стал доверять Юрко задачи посложнее, и время полетело для бывшего охотника вскачь, будто резвый скакун по ровной степи. Правда, одно не давало Юрко покоя, тревожа его душу, — это давняя мечта.
Очень хотелось ему попасть в княжескую дружину. Еще сызмальства вспыхнуло в нем это желание. Ради дружины он даже готов был пожертвовать своей свободой. В свое время Золото, четыре года назад, уже просился в Пронске к князю Изяславу, но тот велел малость подрасти и приходить повторно эдак лета через два. Оставалось бродить по лесам, охотиться на зверя да ловить рыбу, ожидая, когда минуют два лета. За это время Юрко честно выполнил княжеское требование относительно роста, вытянувшись, как по заказу, чуть ли не на полторы пяди, вот только подойти к Изяславу не успел, угодив в полон.
Зато теперь у него вновь появилась надежда. Правда, она пока была маленькой — кто же примет в дружину закупа? — но он надеялся, что за него замолвит словечко шустрый башковитый отрок, под чьим началом он трудился, тем более что Золото собственными глазами видел, как тот общался с князем, а главное, насколько сильно его уважает и ценит сам Константин Владимирович, всегда величая только по имени и отчеству — Михаил Юрьевич.
Однако вначале предстояло не просто проявить себя исполнительным, сметливым и усердным в работе — таких хватало, но и каким-то образом отличиться, а вот с последним никак не получалось. Как Юрко ни ломал голову, все равно ничего не придумывалось. Оставалось только тоскливо поглядывать в сторону стольной Рязани, тяжело вздыхать и неприкаянно бродить по мастерской.
Но тут ему повезло. Отрок, давая ему очередное поручение, сам обратил внимание на унылое лицо парня и не отстал, пока не вытянул у него причину печали, а узнав, в чем дело, самолично предложил помощь и пообещал при первой же оказии обратиться к князю с ходатайством за Юрко, причем даже взял его с собой в Рязань, когда понадобилось отвезти туда новые большие самострелы.
Подходящий случай тоже представился довольно-таки быстро. Правда, князь куда-то собирался, да и был не один, а вдвоем с каким-то чудным мужиком, но просьбу внимательно выслушал, с мужиком этим переглянулся, и… уклончиво пожал плечами, заметив, что именно сейчас ему некогда, ибо они завтра отправляются… тут он замялся, с некоторой запинкой пробормотав что-то невнятное про охоту, а вот после возвращения с нее…
Это был такой шанс, упускать который Юрко не собирался и тут же заявил о том, что как раз сейчас и именно он еще больше пригодится князю, поскольку…
Золото не врал, рассказывая о том, что он может и на что способен, а если кое-где чуток преувеличил, так самую малость. Увы, но Константина Владимировича в своей нужности убедить не получалось, поскольку, судя по его лицу, тот продолжал колебаться, но мужик, который его сопровождал, что-то прошептал ему на ухо, и — о радость! — Юрко был допущен на охоту. Не знал Золото, что благодарить за это он должен был старого волхва Всеведа, который помимо всего прочего вскользь заметил:
— А коль живое злато попадется — не отказывайтесь, берите.
И вот теперь парень, сидя в санях, твердо намеревался прокатить своих седоков «с ветерком» и вообще так выказать себя, чтобы по возвращении у князя не возникало сомнений в том, годится ли Юрко для дружины.
Уже первые дни путешествия убедили Константина, что туманные слова Всеведа о «живом злате» были поняты им правильно и касались они именно этого добродушного здоровяка, без которого навряд ли и ведьмак, и князь домчали бы в указанный срок до озера.
Сам Юрко уже на второй день их путешествия понял, что слова об охоте были лишь словами. Разумеется, как именно она организована у князей, парню было неведомо, но зато он знал точно, что вот такой, какая у них, она быть не может. Это ему пристало отправляться на охоту в одиночку или с парой-тройкой человек, а рязанскому князю такое явно не личило. К тому же катить из Рязани в новгородские леса, чтобы убить в них кабана или лося, не просто несусветная глупость, но глупость, явно граничащая с умопомешательством. А так как ни князь, ни его спутник на юродивых не походили, значит, ехали туда по какому-то тайному делу, посвящать в которое его не собирались.
Впрочем, от понимания этого Золото ничуть не расстроился, а, напротив, возгордился. Получалось, что раз его взяли с собой в это путешествие, то теперь уж точно примут в дружину, и Юрко молил всех славянских богов только об одном — чтобы они помогли ему и предоставили случай показать князю еще и свое охотничье художество.
Он даже во второй раз в своей жизни — первый был перед отъездом в стольную Рязань — принес жертву Авосю[123], который вроде бы большой умелец по части всяких там выкрутасов. Сумел же он подсобить ему днями ранее, как нельзя вовремя организовав его встречу с князем, так пусть расстарается еще разок. Ну что ему, жалко, что ли?
