— А надо было дожидаться, пока разорят? — вступил в разговор Вячеслав. — Ну уж дудки! Мы их, по совету старших товарищей, конечно… — Он, церемонно привстав, склонился перед Константином, после чего продолжил: — Заранее, причем почти на чужой земле и малой кровью вежливо отогнали от своих границ. А тебе пригнали тех гавриков, у которых двойка по бегу.
— Я с ними работать не буду, — заявил Минька. — Я не работорговец и не рабовладелец.
— Нет, о великий мастер. Ты храбрый Спартак… но в детстве, — вставил свои три копейки Вячеслав.
— А с тобой я вообще говорить не желаю, — гордо шмыгнул носом Минька. — На пять лет старше, а форсу…
— Я старше тебя на две войны, — голосом актера-трагика возразил Вячеслав. — Хотя нет, теперь уже на три, — поправился он. — А учитывая, что на войне год идет за три… Да я в твоем возрасте себе сапогами ноги до задницы стер!
Но приятель не откликнулся, и поскучневший воевода на время умолк.
— Стало быть, разговор будет со мной, — понял Константин. — Хорошо. Сейчас я поясню ситуацию. Во-первых, пусть и не по своей воле, а по княжеской, но с мечом они на нашу землю пришли. Заслуживает это наказания? Разумеется. Во-вторых, срок они за это получили маленький, можно сказать, ничтожный…
— Всего-то по три года исправительно-трудовых работ по месту преступления с правом на условно-досрочное освобождение и амнистию, — не удержался от комментария Вячеслав.
— Правильно, — подтвердил Константин. — Амнистию же я планирую провести сразу после того, как закончится война с владимирскими князьями. А отпустить их прямо сейчас, извини, резона не вижу. Война-то, по сути, продолжается, и у меня нет никакого желания вновь лицезреть их в неприятельском войске, а они там, поверь мне, обязательно окажутся. К тому же откуда ты взял эту ерунду про рабство?
— А почему Гремислав сказал, что ежели они меня не станут слушать, то я могу их хоть через одного шелепугами до смерти забить? — подозрительно уставился на Константина Минька. — И еще сказал, что я…
Он вынужден был умолкнуть, потому что в светлицу осторожно зашел отец Николай.
— Я постучал, — пояснил он, — но вы, наверное, были очень заняты. Думал, загляну и, если никого нет, пойду дальше князя искать. Есть у меня опаска, что…
— А скажи мне, отец Николай, — обрадовался потенциальному союзнику Минька, — хорошо ли это — держать людей в плену, не отпуская домой к семьям? Причем своих же русских, которые, как их там, тоже православные, вот!
— Ну сейчас начнется, — пробормотал себе под нос Вячеслав и потянулся к стоящему на столе блюду с яблоками.
Меланхолично осмотрев облюбованное им самое румяное, воевода с хрустом надкусил спелый плод и терпеливо изготовился выслушать длиннющий монолог о гуманизме и человеколюбии, но спустя несколько секунд чуть не поперхнулся от удивления, ибо речь отца Николая оказалась короткой и весьма неожиданной:
— То ты, княже, воистину богоугодное дело свершил. И отроку нашему Михаилу изрядно с людьми подсобил, и их, неразумных да подневольных, от будущего кровопролитья спас, не дав им в повторный грех впасть, и от нарушения пятой заповеди господа нашего Исуса[105] Христа уберег.
Кашлял воевода долго. Пришлось стучать по спине, причем наиболее охотно и старательно это делал Минька.
— Ну, батя, ты даешь, — наконец-то отдышавшись, восхищенно заявил Вячеслав. — Совершенствуешься прямо на глазах. Ты уже годен в полковые капелланы, причем безо всяких натяжек.
— Трудно сказать, кто из нас на что годен, — кротко откликнулся Николай. — Порой он сам об этом узнает, лишь когда… — Он осекся и хмуро взглянул на свои ладони с заметными шрамами от гвоздей, однако спустя пару секунд продолжил: — Ныне я о другом хотел вопросить тебя, княже. Вот тут ты объявил, что сызнова на нас враги исполчаются. А мне доподлинно ведомо, что у отрока сего на складах уже изрядное количество тех же гранат скопилось. Да и прочей дряни, коя для смертоубийства людского предназначена, тоже превеликое множество. Не пора ли остановить производство?
— А вот мы сейчас посчитаем, — вздохнул Константин, сомневаясь, удастся ему убедить священника. — Для начала спросим у Михаила Юрьевича: сколько у нас всего гранат?
Юный изобретатель приосанился и степенно доложил:
— Значит, на одной стене склада все стеллажи забиты под завязку. Это будет ровно двести штук. На второй примерно наполовину — это еще сто. Итого три сотни. И болванок заготовлено с тысчонку, но они пока пусты.
Константин поймал задумчивый взгляд Вячеслава и решительно произнес:
— Завтра надо будет выдать из этих болванок три сотни нашему воеводе для учебного гранатометания. Пора.
— Завтра — учеба, а послезавтра? — тихо спросил отец Николай. — В кого боевые послезавтра полетят? Русские русских истреблять начнут? Вот татарам радости будет.
— Иного пути нет, — твердо ответил Константин. — Мы тут с Вячеславом обдумали все как следует и пришли к выводу, что с обычным оружием против всей Владимиро-Суздальской земли Рязани не выстоять.
