— А если он с поводка сорвется, знаешь, что он с тобой сотворит? — Валера наклонился к нему и глядел прямо в душу темным взглядом оборотня.
Петрович переменился в лице. Несколько секунд молчал. Потом спросил упавшим голосом:
— И чего мне делать теперь?
Темный откинулся на скамейке, глядел снисходительно. Во-первых, сказал, придется погрузить Сашку в глубокий сон. Во-вторых, когда тот заснет, Петрович пусть позвонит ему, Валере.
— Как же это я его усыплю? — не понял тесть.
— Элементарно. Прикажи ему спать, и, если я все правильно понимаю, он просто не сможет ослушаться...
В этот миг у Валеры зазвонил мобильник.
— Темный, привет, — сказала трубка. — Это полковник Ильин, есть срочный разговор...
Спустя полчаса Ильин, Темный и Маржана сидели в небольшом ресторанчике возле дома полковника. За соседним столиком, убирая стол, позвякивал пустой посудой официант.
— Шутишь, Григорий Алексеевич? — ошеломленный Валера даже на «ты» с полковником перешел, что делал нечасто. — Последний раз в страну теней Блюститель ходил три с лишним тысячи лет тому назад. За своей женой, между прочим.
— Вы имеете в виду Орфея? — спросила Маржана. — А Данте?
— Данте Алигьери был Светлый блюститель, — отвечал Темный.
— Орфей тоже, — парировал полковник.
Валера пожал плечами. Человек, проживший одиннадцать поколений, был Светлым блюстителем? Не смешите мои скрижали, Орфей был Темным.
— Неважно, — отмахнулся полковник, — важно, что прецеденты имеются.
Да, но чем закончилось тогда дело, помните? Помним, но времена меняются. Валере не надо будет выводить из ада умерших. Ему надо будет добыть бурдюк призрачной крови Перунова быка.
— И правда. Такая мелочь. Клянусь Гандарвой, просто ерунда.
— Никто не говорит, что это ерунда, — нахмурился полковник. — Но ты — Блюститель. И этот труд тебе по силам.
— Будем точными, господин полковник. Это не труд, а подвиг.
Ладно. Он выхлопочет Валере у министра медаль «за отвагу».
— Какая там медаль, тебя самого из полиции турнули… — огрызнулся Валера. — И вообще, оставь свои шутки до лучших времен. Из страны теней назад можно и не вернуться. Вообще. Короче говоря, я отказываюсь. Нет, нет и нет…
Установилось тяжелое молчание, никто не глядел на Темного. Минуты тянулись невыносимо медленно. Наконец Валера не выдержал:
— Какого черта, Григорий Алексеевич! Почему ты сам не пойдешь на тот свет за бычьей кровью?
— Потому что я — не блюститель. И, значит, обратно не вернусь. А у тебя есть шанс.
Шанс? Валера невесело засмеялся. Блюстители, которые спускались туда, были великие маги древности. Да мы половины не знаем того, что знали они.
— Мы в вас верим, Темный, — сказала Маржана.
Это, конечно, приятно слышать, но — нет. Жизнь ему дороже.
— Михеев, послушай меня, — полковник глядел ему прямо в глаза. — Сейчас мы с тобой союзники. И как союзники мы представляем большую силу. Но даже нашей совместной силы может быть недостаточно, чтобы бороться с игвами, с хладными, не говоря уже про то существо, в которое превратился Сашка.
Так полковник не верит в победу? Нет, он верит, но одно дело — вера, а другое — реальность. Он знает, что местные могли бы им очень серьезно помочь. Но для этого надо спасти Сварога.
— А чем нам помогут местные?
— Начнем с того, что местные — это тысячи глаз и ушей, который проникают повсюду. Хочешь, Маржана перескажет тебе весь твой сегодняшний день до деталей?
Валера удивился. Ну ладно, на улице — это понятно. Но в офисе, в машине, магазине… Домовые, что ли?
— Домовые, лешие, анчутки, русалки, берендеи, верлиоки — вся природная нечисть, вся малая магия встанет на нашу сторону, — торжественно говорил полковник. — Враг будет поскальзываться на каждом шагу, ядовитые травы будут оплетать его, змеи кусать, дикие звери рвать на части, перед глазами его станет ночь от тысяч мохнатых крыл. И все это местные. Это и много чего еще.
Звучит соблазнительно, неохотно сказал Валера. А если я все-таки не вернусь?
— Ты вернешься. Обязательно вернешься.
— Почему ты так в этом уверен?
— Потому что я буду ждать тебя на этой стороне, — просто сказал полковник. — И, если что-то случится, я пойду за тобой.
***
Петрович подошел к двери Сашкиной квартиры, прислушался. Беспорядочные и дикие мысли роились сейчас в его голове. Ну зачем он ввязался в эту историю, зачем послушал Темного? Легко сказать — прикажи. А если он мне раз — и…
Нет, даже думать не хотелось, что может сделать ему бывший зять. Так что Петрович решил плюнуть на все и действовать по обстоятельствам. Решив так, он повеселел и твердой, хотя и несколько дрожащей рукой, открыл дверь.
Неподвижный капитан лежал в коридоре прямо на пороге. Глаза его были закрыты, дышал он тяжело, с шумом.
— Сашка, ты чего? — от испуга Петрович даже попятился. — Чего ты тут под дверью, как пес разлегся? Напугал меня, ек-макарек, чуть штаны не замочил. Чего так дышишь-то? Дурно тебе, что ли?
— Мне все время дурно, — не открывая глаз, прохрипел Саша. — Я бездна. Смерть зовет меня.
