Серьезно? А что ему, Ильину, нашептал майор Селиванов, у которого тот сидел полчаса, прежде чем прийти в кабинет к Шнейдеру? Ильин развел руками. Ну, Рудольф Васильевич, ну как же так можно: такие вопросы — и прямо в лоб? Вы у нас тут, на поверхности земли, человек новый, многого не знаете. Так что давайте-ка договоримся: наши с вами дела — это только наши с вами дела. Честно скажу, я недоволен, что вы заняли мое место, и сделаю все, чтобы вас отсюда выгнать. Вы, конечно, будете сопротивляться, будете стараться меня уничтожить и стереть в порошок. Если это вам удастся — значит, поделом мне, никаких претензий не имею, это все нормальные военные действия. Но предлагаю категорически не вовлекать в наши разборки майора Селиванова и остальных ваших подчиненных. Тем более, что они все равно ничего не знают.
— То есть вы предлагаете честную игру? — удивился игва.
Ну конечно, он всегда играет честно, он же светлый. Повисла пауза, Шнейдер размышлял.
— Знаете, а я согласен, — внезапно сказал он. — Будь по-вашему. Честно так честно. Даже интересно попробовать.
Теперь он смотрел на полковника с каким-то даже любопытством: чем еще могу помочь?
— Пока ничем. Засим, дражайший Рудольф Васильевич, позвольте откланяться.
— Конечно, конечно. Не смею задерживать. Наверняка у вас дела?
— Да какие там дела у нас, отставных пенсионеров...
— Как же? — удивился игва. — Одна борьба с ревматизмом сколько сил отнимает! А геморрой? Не говоря уже про Альцгеймера…
— У вас, я вижу, большой опыт по этой части, — вежливо осклабился полковник.
— Нет-нет, это я исключительно со слов начальства. Зато вам теперь предстоит все это узнать на собственной, так сказать, шкуре.
— Посмотрим. В любом случае, благодарю за добрые пожелания. Но не прощаюсь, уверен, еще увидимся.
С этими словами Ильин встал и вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Секунду Шнейдер смотрел ему вслед, по-прежнему улыбаясь. Потом улыбка сползла с его лица, оно стало страшным.
— Я тебе покажу честную игру, Светлый, — негромко проговорил игва. — Скоро ты узнаешь, как играет Лихо.
С этими словами он встал из-за стола и тоже вышел из кабинета, направив, как сказали бы в старые времена, свои стопы в сторону майора Селиванова. Тот как раз сидел у себя в кабинете и разговаривал с удивительной своей бабулей, опасливо прикрывая трубку рукой.
— Нет, не забыл я твой амулет… — тихой скороговоркой бормотал майор, — в надежном месте держу... Где-где — в сейф спрятал… Как — на шею? Шутишь! Меня все отделение засмеет. Ну где это видано: майор юстиции — и с амулетом? Нет, не буду, даже не уговаривай... Ну ладно, ладно, положу в карман, только отстань…
Вошедший без стука Шнейдер смотрел на него чрезвычайно внимательно. Обнаружив рядом начальство, Селиванов быстро повесил трубку.
— Оперативно-розыскная деятельность в разгаре? — полюбопытствовал игва.
Майор потупился: прошу прощения, товарищ полковник, бабушка позвонила.
— Бабушка — это ничего. Бабушка пусть. Хуже, если в рабочее время девушки звонить начинают.
— Ну что вы, Рудольф Васильевич, мы люди цивилизованные, современные, девушек себе не позволяем. Особенно в рабочее время.
Бог с ними, с девушками, однако. У Шнейдера к майору имелся совершенно конкретный вопрос, и он хотел, чтобы на вопрос этот был дан абсолютно честный ответ. А вопрос такой: зачем Селиванов провел в отделение Ильина? Он же знал, что Шнейдер запретил его пускать — знал. И, несмотря на это, пропустил его в здание. Это серьезное нарушение. И майору придется за это отвечать. Потому что ему, Шнейдеру, не нужны подчиненные, который не выполняют его распоряжений. Впрочем, суровость наказания будет зависеть только от искренности майора. Итак, пусть он ответит, почему нарушил приказ. А если нет, его уволят к чертовой матери.
Майор вздрогнул и сделался белым, как штукатурка. На миг игве показалось, что тот прямо сейчас упадет в обморок. Но майор устоял, более того — он заговорил. Из речи его, сбивчивой и путаной, ясно стало только одно: он испугался. Испугался полковника Ильина. Потому что тот… ну, одним словом, кое-что про майора знает.
Услышав это, игва оживился: ах, вот оно что! Служебные злоупотребления, не так ли?
— Так точно, товарищ полковник, — чуть слышно сказал майор.
— Ну что ж, это, пожалуй, даже неплохо, — размышлял игва вслух. — Ильин думает, что держит вас за... за…
— За них, товарищ полковник.
— Да. Он думает, что вы его боитесь. И поэтому он вам доверяет.
— Как самому себе.
Ну, тогда они поступят, как в шпионских романах. Майор Селиванов будет двойным агентом. Ильин пусть думает, что он работает на него. А на самом деле майор будете работать на Шнейдера.
— Гениально, Рудольф Васильевич...
