Тем временем полковник Ильин, даже не подозревавший, какое предательство совершил только что майор, доехал до дома. Войдя в подъезд, он на миг остановился — здесь было совершенно темно: лампочка то ли перегорела, то ли ее просто разбили. Чертыхаясь, полковник потянулся к мобильнику, но тут за спиной его раздался шорох. Не думая ни секунды, Ильин развернулся, одновременно подсаживаясь, приподнял невидимого врага и, как в боях без правил, со всего маху обрушил его на пол. Враг на ощупь оказался не слишком мощным, но полковника было не обмануть: из хаоса может прийти любая тварь, и физическая сила тут — дело не самое важное. Уже он собирался окончательно припечатать неприятеля тяжелым кулаком, но тот неожиданно заговорил.
— Полковник, это я, — голос у Маржаны был сдавленным от боли.
Ильин на миг замер, потом включил-таки фонарик у телефона: у него под ногами действительно лежала секретарша Сварога. Хорошо, что было темно, и она не увидела, как он покраснел. Не хватало, чтобы об этом узнали все — как героический полковник Ильин в кровопролитной схватке победил слабую женщину, которая к тому же не защищалась.
Он подал ей руку, стал извиняться. Прости, бога ради, темно тут, как у черта в сумке, лампочку, вон, разбил кто-то… Она его ждала? Почему не в квартире?
— Боялась. Хотела убедиться, что все в порядке. После того, как шефа убили, мне теперь всюду этот игва чудится.
Полковник хмуро пробормотал, что это как раз он понять может. Маржана напряглась: вы его видели? Вы видели игву?
— Давай-ка в дом. Там поговорим.
Дверь в квартиру полковник открыл своим ключом. Татьяна почему-то не вышла ему навстречу. Он напрягся было, но тут услышал голоса из гостиной. Женевьев и голем спорили о чем-то. Они с Маржаной прислушались.
— А я вам говорю, он сделал это специально, — горячо говорила Татьяна. — Он выключил меня, будто я робот. А я не робот, я человек.
— Конечно, вы человек. Это все знают, — успокаивала ее Женевьев.
— Хотя вообще-то я голем… — сказала та с некоторым удивлением, как будто только сейчас это обнаружила. — Но чувствую себя человеком. С некоторых пор.
— И это правильно, — говорила Женевьев. — Вы та, кем себя чувствуете.
— Хуже всего, что он мне не поверил, — продолжала Татьяна. — Не поверил, когда я сказала про Катю. Я видела, что она лжет. А он мне не поверил…
— По-моему, кто-то вошел, — перебила ее Женевьев.
— Это полковник, — буркнула Татьяна. — Но я не пойду его встречать. Я не могу.
В комнату вошли Маржана и несколько смущенный Ильин.
— Добрый день, девочки, — преувеличенно бодро сказал полковник. — У Маржаны для нас новость, и притом очень важная. Оказывается, Сварога можно вернуть.
— Да, — подтвердила Маржана. — Это очень древний способ, но он должен сработать.
— И что же это за способ? — спросила Татьяна.
— Нужно полить его бычьей кровью.
— Что, так просто? — удивилась Женевьев.
Но это оказалось совсем не просто. Если бы Сварог был рядовой леший, подошел бы и обычный бык. Но Сварог был Сварогом, а значит, ему требовалась кровь великого быка, а именно — быка Перуна.
— А я думала, что это миф, — сказала Женевьев.
Но это был не миф, небесный бык на самом деле существует. Правда, сам Перун, его хозяин, уже мертв. Но бык его пребывает вместе с ним в стране теней. Так что придется отправиться за быком не куда-нибудь, а прямо в преисподнюю. Забрать там у призрачного быка призрачную кровь и полить ей тело Сварога.
— И вы сможете это сделать? — спросила Татьяна.
Нет, конечно. Она не сможет. Но сможет Блюститель. На это полковник только засмеялся невесело: о чем ты говоришь, Маржаночка? Сашка себя не помнит, он в помрачении, мы к нему даже подойти боимся, не то что отправить куда-то.
Маржана кивнула.
— Да, — сказала она, — Светлый блюститель нам не поможет. Но есть ведь еще и Темный.
Секунду полковник смотрел на нее с изумлением: ты думаешь, Валера согласится пойти в страну теней?!
— Согласится, Григорий Алексеевич. Если вы попросите...
***
Квартира капитана Серегина больше не стояла пустой и гулкой, в нее вернулись жильцы. И хотя с виду это были те же самые люди, но достаточно было посмотреть на них повнимательнее, как становилось видно, что совсем не те же, другие. Особенно это было ясно при взгляде на капитана. Саша держался странно, голосом говорил как бы замороженным, но уже не дышал тяжело и вел себя разумно.
Немного выдохнув после бегства из Убежища хладных и поняв, что зять его не уничтожит в приступе безумия, Петрович взялся зятя расспрашивать. В первую очередь его интересовало, почему Сашка давеча у хладных не убил его — ведь по всему был должен. Он ведь явно жаждал крови.
— Да, я жаждал, — отвечал капитан голосом ровным, почти механическим, — и не какой-нибудь, а человеческой. Я не стал ее добывать только потому, что подчинился своему отцу.
— Какому отцу? — удивился Петрович. — О каком, я извиняюсь, отце речь?
— Ты мой отец, — просто сказал капитан.
— В смысле фазер ин ло? — уточнил тесть. — Как сказали бы англосаксы, папахен в законе, то есть тесть?
