Примерно то же случилось и с магнинами. Лисы сняли с них ограничения. И теперь многие из них могут то, на что не способны их родители. Например, могут легко убеждать других людей даже в самых нелепых вещах, отлично приспосабливаются в самых сложных обстоятельствах, могут очень быстро — хотя и очень плохо — овладевать новыми профессиями. И все это опасно, потому что магнины часто не знают толком, где добро, а где зло. Лисы лишили их ориентиров, и они могут увлечься абсолютно любой идеей. А при их способностях это смерти подобно. Счастье, что большинство из магнинов просто не понимает, какой силой они обладают.
— Так вы думаете, что из-за магнинов мир обрушится в хаос? — спросил капитан.
— А он уже обрушился, — отвечал полковник. — Вопрос только в том, насколько ситуация обратима. Хаос, как уже говорилось, стихия темных. Оказалось, что магнин как носитель хаоса — самый эффективный способ уничтожить цивилизацию. Точнее, превратить ее в блюдо для лис-оборотней. Хочу напомнить, что нынешняя цивилизация далеко не первой пойдет на корм темным… Шумеры, майя, хетты, древние египтяне, греки и римляне не просто так исчезли с лица земли. И нынешних ждет та же участь, если все будет продолжаться так, как идет сейчас.
— Так что же делать?
— Для начала — снова научить людей думать. Думать, а не вытаскивать из кармана готовую эмоциональную реакцию. А для этого придется менять всю систему образования и вводить новую.
И полковник рассказал, что это будет за система. Светлые запустят сеть детских образовательно-воспитательных учреждений — ясли, сады, школы, колледжи, лицеи и высшие учебные заведения. Называться они будут… ну, скажем, денисовскими. Это будут элитарные заведения, в них будут воспитывать особенных детей с особенными способностями.
— Откуда же вы возьмете столько особенных детей? — спросил капитан.
— Это будут не просто дети, а дети с геном денисовцев, — отвечал Ильин. — Во многих детях ген денисовцев находится как бы в спящем состоянии. Если взяться за их обучение и воспитание, результаты будут сногсшибательными.
Капитан покивал: впечатляет. Но как быть с теми, у кого нет денисовского гена?
— Их, конечно, мы тоже будем учить, — отвечал полковник. — Собственно, ради них вся история и затевается. Когда родители увидят, какой эффект дает наша система обучения и воспитания, все они захотят приобщить к ней своих детей. И вот тогда-то мы изменим всю систему народного образования в стране, а магнинам придется все-таки взяться за ум.
На луну, бледно глядевшую в окно, набежало облако, на улице стало совсем темно. Ильин посмотрел на часы и покачал головой.
— Ладно, — сказал он, — есть еще несколько часов, чтобы поспать. Завтра нас ждет горячий денек.
Если полковник считал, что поздний вечер — самое время ложиться спать, то голубоглазый налетчик Игорь Бусоедов явно держался другого мнения. Более того, судя по всему, в ночи у него имелось дело чрезвычайной важности. Иначе зачем, скажите, шел бы он сейчас по темной улице, вжав голову в неширокие плечи и нервно поглядывая по сторонам?
Прогулка эта запоздалая явно не доставляла Бусоедову никакой радости. Луна зашла за тучу, слабые фонари тужились, но не могли разогнать тьму. Он миновал улицу, завернул во дворы и вдруг остановился. Прислушался — кто-то быстро и легко шел за ним следом. Бусоедов обернулся: позади него в дрожащей темноте прорезалась неясная фигура. Бесшумно, как тень, Бусоедов нырнул в кусты, пропуская запоздалого прохожего. Тот притормозил на секунду, не понимая, куда провалился Бусоедов, затоптался, но потом махнул рукой и пошел дальше. Теперь уже налетчик следовал за ним — тихо, неслышно, словно волк на охоте...
Засипели и дружно, как по команде, выключились уличные фонари. Тьма сделалась почти кромешной, только в жидком желтом свете квартирных окон метались по асфальту тяжелые тени от веток — ночной ветер взял в оборот березы и клены. Поздний прохожий, за которым призраком тянулся Бусоедов, зябко передернул плечами, не останавливаясь, быстро глянул назад. Никого не увидев, ускорил все-таки шаг — еще минута-другая, и вывернул бы на широкий освещенный и безопасный проспект, а там уже сам черт был бы ему не брат. Но не успел вынырнуть, запутался во дворах, в косых дорожках, идущих мимо клумб, а иногда и режущих их прямо напополам. Запутался, замер на миг беспомощно, съежился — но тут включились фонари.
Прохожий не успел выдохнуть, вздрогнул — прямо перед ним вырос Бусоедов, стоял застывший, похожий на небольшую каменную колонну. Видя испуг клиента, отмер, подмигнул, весело оскалился: что, дядя, труханул? Очень я страшный, да? Прохожий, поняв, что в этот раз обошлось без памперсов, презрительно сплюнул: кто — ты? Да ты в зеркало на себя смотрел? Тебя только трехлетняя девочка испугаться может. Бусоедов огорчился: печалька... А я-то думал, я страшный. Страшный, страшный, но не в том смысле. А в каком? В смысле — урод ты. Тупорылый... Уйди с горизонта, я тороплюсь.
На «тупорылого» Бусоедов, кажется, обиделся.
