— Господин Бусоедов, вы очень неубедительно врете. Суть дела состоит в том, что вампирские старейшины дали вам задание укусить Блюстителя. Так это или нет?
Бусоедов хотел было соврать, но почему-то не смог. Ну, так… Так.
— Почему же ты его не укусил? Испугался?
Бусоедов нахмурился: вампиры ничего не боятся. Ага, кивнул Темный, ничего, кроме упокоения. А он, Бусоедов, испугался, что укус на Блюстителя не подействует и его тогда упокоят. Вампир ощерился: кто это его упокоит?!
— Да кто угодно, — осклабился Валера. — Полковник Ильин, например. Или эта их французская невеста. Наконец, ваши старейшины, если бы узнали, что ты провалил миссию. Как видишь, вариантов полно…
Бусоедов сидел угрюмый. Ему плевать, плевать на всех, он пройдет свой путь так, как сам захочет. Но Валера покачал головой. Нет, не плевать. Он испугался. Испугался, и правильно сделал. Если мы сами о себе не подумаем, кто о нас подумает... И, тем не менее, Бусоедов обречен. Если он исполнит миссию, его убьет Свет. Если провалит, убьют старейшины-кровососы. Вот поэтому он и не вернулся назад к вампирам, вот поэтому начал незаконную охоту. Ему просто нечего было терять.
Бусоедов заерзал. Ну, предположим, Темный прав. И что дальше? Какие из этого выводы?
Выводы из сложившейся ситуации, по мнению Валеры, были очень простые. Бусоедов должен перейти непосредственно под его, Темного, начало. Что же касается вампирских старейшин, Михеев найдет способ их успокоить, на этот счет можно не волноваться.
Бусоедов молчал, думал. Он отлично понимал, что спасать его Темный взялся не за красивые глаза. Все знали, что темные — твари даже похуже вампиров. Что такое, в конце концов, вампир? Ну, физиологический сбой, ну, страсть к человеческой крови, ну, двести лет жизни вместо положенных Минздравом семидесяти. Но в целом— в целом! — люди как люди. А темные… темные и людьми-то не были никогда. Конечно, Бусоедов не верил Темному блюстителю. Но выхода у него все равно не было: куда ни кинь, всюду хрен. Однако прежде чем соглашаться, надо было узнать все условия и понять, чего от него потребуют.
— Да все то же самое, — сказал Валера небрежно, — укусить Блюстителя.
Бусоедов рассвирепел: опять двадцать пять! Да не сможет он его укусить, что тут непонятного?! Его яд на Блюстителя все равно не подействует. А вот сила Блюстителя наверняка разорвет бедного Бусоедова на части.
Однако Валера его успокоил. Блюститель, сказал, еще не инициирован. Сила в нем есть, но только стихийная. Она еще не получила должного развития. К тому же у них, у темных, имеется один очень мощный артефакт, который на короткий срок нейтрализует силу Светлого. И как раз в этот момент Бусоедов и нанесет свой удар. Точнее сказать, свой укус.
— Не нанесу, — угрюмо проворчал Бусоедов, — рядом с ним все время полковник пасется.
— Насчет полковника не бойся. Полковника мы берем на себя…
Вампир думал, морщил низкий лоб, бесшумно шевелил губами. Ну, предположим. Предположим, он согласится. Какое ему за это будет вознаграждение?
Темный тонко улыбнулся.
— Вознаграждение тебе будет сногсшибательное. Жизнь, Бусоедов, — вот твое вознаграждение. За твои кровососные услуги тебя, так и быть, не станут упокаивать. Главное только, чтобы получилось. А для этого во время атаки ты должен быть собой — то есть свирепой, беспощадной и подлой тварью…
***
Полковник Ильин взял быка за рога с самого утра. В качестве быка, как легко догадаться, выступил капитан Серегин. Времени мало, сказал Ильин, так что начинаем тренировать шаг силы. Саша опять вспомнил Кастанеду, но полковник опять его выругал. Кастанеда, сказал, тут вообще не при делах. У нас шаг силы будет не как у дурака Кастанеды, а как у нормальных бессмертных небожителей. Саша не возражал — если надо как у бессмертных, пусть будет как у бессмертных.
Еще вчера стало ясно, что тренировки светлых — дело непростое и странное. Шаг силы в этом смысле ничем не отличался от столбового стояния, может, только физически был полегче. Зато технически выполнять его было ох как непросто.
Во-первых, идти этим шагом приходилось медленно, как черепаха. Одна нога при этом выносилась вперед по замысловатой траектории, потом ставилась на пятку, опускалась на стопу, после чего нужно было не переносить, а как бы перекачивать вес из задней ноги в переднюю. Одновременно требовалось применять определенные усилия в теле, и мысль тоже направлять определенным образом. Все это, конечно, сильно усложняло дело, так что у Саши поначалу не очень получалось — то есть от слова совсем. Однако полковник считал, что дело это поправимое.
— Ничего страшного, — сказал он, — сейчас применим к тебе прямую передачу мастерства.
