— Может, все-таки не нужно его пускать прямо сюда?.. — на лице Катерины застыла гримаса сомнения.
Нужно, нужно, зови. Ну, как хочешь, она предупредила. И Катя вышла вон.
— Ну, что ж... — тихо сказал Темный сам себе. — Вот и посмотрим, чего мы стоим по гамбургскому счету.
Никогда еще до этого он не чувствовал время так буквально, физически. Оно казалось плотной жаркой магмой, смертельно медленно текущей сквозь него. И он не знал, чего он хочет больше — чтобы эта магма текла быстрее или чтобы остановилась наконец.
После бесконечного ожидания в дверь, наконец, постучали. Стук был медленный, размеренный, словно капли падали на темя приговоренного — старинная китайская пытка, которую не вынес еще ни один смертный. Однако Валера не был простым смертным, он был Темным блюстителем, и он сумел выдержать подобающую паузу. Стук повторился. Ну, довольно церемоний, входите. Прошло еще несколько секунд — долгих, томительных — и дверь открылась. Точнее, не открылась — провалилась, словно огромный пласт земли обрушился в пустоту, в пропасть, в погибель.
На пороге в лохмотьях зеленоватой гниющей плоти стоял мертвец. Он был настолько страшен, что у Валеры помутилось в глазах. Лишь неимоверным усилием воли он сдержал подступивший к горлу крик. Описать возникшее перед ним чудовище было невозможно, оно даже не имело устоявшихся черт, мерцало в воздухе, струилось, двоилось. Единственное, что было в нем определенного, — исходившая от всей его мрачной фигуры нечеловеческая жуть. Впрочем, если бы пришельца сейчас увидел смертный, он, пожалуй, ничего особенного бы в нем не заметил. Ну, может быть, лицо казалось чуть бледноватым, да плащ с капюшоном выглядел слегка старомодным. Однако для Темного Мертвец открыл свою метафизическую суть, и сейчас тот видел его во всем его загробном ужасе.
Секунду они смотрели друг другу в глаза, словно сошлись на маленьком пятачке бренного мира две преисподних. Наконец Темный разлепил пересохшие губы и сказал:
— Что нужно тебе, о Эрра-Нергал, в покоях Великой тьмы?
Шевельнулись сухие струпья рта, глубокий низкий бас раздался откуда-то из-под земли.
— Так ли велика твоя тьма, чтобы говорить о ней со мною?
Валера позволил себе легкую улыбку, которая далась ему очень нелегко.
— Я лишь следовал ритуалу, о Эрра...
— Не стоит, — перебил его жуткий собеседник. — Мы современные люди, обойдемся без замшелых церемоний.
— В таком случае, здравствуй, Эрик.
— Здравствуй, Темный.
У Эрры-Нергала был бас-профундо, вспыхивающий и затихающий — казалось, из немыслимой бездны подавала сигналы сама геенна огненная. Но Валера знал, что царство Аида тут не при чем. Просто Эрик был самым старым вампиром — во всяком случае, самым старым из тех, кто сейчас жил на земле. Именно поэтому его и звали Первым из Хладных, Господином над Жизнью и Смертью и другими столь же громкими и бессмысленными титулами.
Эрик наконец сложил за спиной невидимые крылья погибели и оборвал свой гипноз. Адская пасть закрылась, ее морок прервался, и перед Валерой теперь стоял такой же человек, каким видели его простые смертные: высокий, худой, бледный, бритый наголо — и все равно очень страшный.
Валера откашлялся. Почему же Первый из Хладных остановился? Почему не входит в его покои?
— А разве Темный не знает, что Первородному нужное официальное приглашение?
— А что, если его не будет?
— Если приглашения не будет, я войду и так, — криво улыбнулся Нергал. — Однако я воспитанный человек и все-таки хотел бы, чтобы меня пригласили.
И дали тем самым индульгенцию на любые твои действия, так ведь, Эрик?
— Может, так. Может, и нет.
Если бы Валера был простым смертным, то, находясь в здравом уме и твердой памяти, он бы в жизни не пригласил вампира к себе в дом. Однако он — Темный блюститель. Надеюсь, Мертвец помнит об этом? О да, он помнит.
— В таком случае, войди и будь как дома...
Эрра-Нергал перешагнул порог и в тот же миг оказался рядом с хозяином, хотя двигался неторопливо и монументально. Заглянул в глаза Темному — и словно весь ужас вселенной опустился в его сердце. Но Валера испытание выдержал и лишь натянуто улыбнулся. «Войди и будь как дома» — дурацкая формула приглашения, ты не находишь? Учитывая, что для вампира домом является гроб, получается, что я приглашаю тебя устроить тут дом смерти… А это, прости, совсем не в моих интересах.
— Мне некогда заниматься софистикой, Темный, — высокомерно отвечал Нергал. — Я к тебе по делу.
— Что за дело, о Первый из Хладных?
— Мое дело сидит вон в том шкафу, за рунами.
Вот как? Великого Мертвеца смущают руны? Нет, не смущают. Никакие руны не задержат его надолго. Но он хотел бы видеть в Темном гостеприимного хозяина.
Темный открыл было рот, чтобы ответить... но вдруг повернулся к закрытой двери и рявкнул:
— Петрович, старый пес, пошел вон!
