Старый пес Петрович, исправно подслушивавший возле покоев Валеры, сорвался с места и затрусил прочь. Не прошло и минуты, как он ворвался в комнату Женевьев, которая со связанными руками сидела на диване. Та посмотрела на него сердито. Его разве не учили, что надо стучаться, прежде чем войти? Тот отмахнулся — не до реверансов теперь, гляди, что в доме-то творится!
— Что в доме творится, Петрович?
Да вот то и творится, что явился к нам главный покойничек. Иными словами, основной мертвяк. Непонятно? Ну, жмурик, трупец, вурдалак. Короче, начальник над всеми дракулами.
— Эрра-Нергал? — изумилась Женевьев. — Не может быть... И Валера его впустил?
Впустил, а как же иначе. Да тот, похоже, особо-то и не спрашивал. Вампирчик наш, который Бусоедов, сразу весь свой кураж растерял, забился в шкаф и торгует там дрожжами. Катерина тоже где-то растворилась, решила судьбу не искушать. И вот только хозяин наш, Михеев, с этим чудо-юдом один на один чего-то там перетирает. Ну, милые мои, я вам скажу, это зрелище. Ты дементоров помнишь? Из Гарри Поттера. Такие — у-у-у-у!
— А, это. Помню, да. А при чем тут дементоры?
При том, что они рядом с нашим упокойником — просто плюшевые мишки. Ох, и страшен, ох, мать моя, настоящий кошмар. Так Петрович его видел своими глазами? Видеть, конечно, не видел, но по голосу все и так ясно.
Женевьев задумалась. Значит, Валера остался один на один с вампиром? Это плохо... Это очень плохо. В одиночестве Валера не устоит против Нергала. Тесть встрепенулся: то есть как это не устоит — он же Темный блюститель!
Петрович, ты не понимаешь. Блюститель — это, в конце концов, только должность. Да, она дает большие силы и привилегии, но это только должность. А Нергал — это зло древнее, изначальное. Никто не знает, как далеко простирается его сила и где заканчивается. Хотя… тут она задумалась. Мы же не знаем, зачем он пришел. Может быть, Валера попросил его помощи. Может быть, он хочет союза с Хладным против нашего Блюстителя, Саши. Если так, то всему конец.
— Совсем-совсем конец? — упавшим голосом спросил тесть.
Женевьев только кивнула рассеянно. Впрочем, нет, не совсем — есть один шанс, пусть и небольшой. Чтобы всех спасти, ей надо воссоединиться со Светлым блюстителем.
Петрович обалдел: ну дает девка! Мир, можно сказать, валится в тартарары, а ей лишь бы шуры-муры крутить? Ну как не стыдно?! Да нет, Петрович, секс тут не при чем. То есть при чем, конечно, но не секс ради секса. Он же знает, что Женевьев — хранительница подлинного Инь. Она должна инициировать Блюстителя, чтобы тот обрел всю свою силу.
Вот, значит, как это теперь называется... Тьфу, бесстыжие!
Женевьев уже не слушала тестя, думала, прикидывала. Чтобы добраться до Саши, ей нужно сбежать отсюда. А сбежать она не может, на ее оковах неснимаемое заклятие — его после прошлой попытки наложил Темный. Значит, бежать должен Петрович.
— Опять Петрович? — возмутился тесть. — Бежать — так Петрович, помирать — опять Петрович! Между прочим, на мне тоже заклятие. Отсроченной смерти. Если побегу, тут же и коньки отброшу.
А вот этого ему бояться не нужно. Его заклятие она вполне сможет нейтрализовать — на время. А когда Петрович доберется до полковника, тот снимет его полностью.
— А если не доберусь? — спросил тесть. — Если я не доберусь до полковника, что со мной будет?
Ну и глупый же вопрос. Он, Петрович, всегда думает о плохом. А думать надо о хорошем, о позитивном!
— Вот я буду думать о позитивном, когда меня вперед ногами на кладбище понесут! — И обиженный Петрович, махнув рукой на Женевьев, убежал — снова подслушивать беседу Валеры и Нергала.
Ему повезло: пока он бегал туда-сюда, дверь в покои немного приоткрылась, и через щель можно было не только слышать разговор, но и видеть обоих собеседников. Они теперь сидели на диване и не сводили друг с друга глаз.
— Прошу тебя, Эрик, еще раз повторить свои слова, — сказал Валера каким-то замороженным голосом.
Мертвец пожал плечами, но все же повторил.
— Я хочу, чтобы ты выдал мне Бусоедова.
Вот как, значит. Выдать Бусоедова. А зачем он Хладному? Хладному он затем, что он нарушил закон и предписания. И теперь он ответит перед Судом девяти. Валера не торопился с ответом, что-то думал, прикидывал.
— Какова вероятность, что Бусоедова упокоят? — наконец спросил он.
— Высокая, — отвечал Нергал.
Темный усмехнулся. Они, видно, считают его дураком? Он прекрасно знает, что никто Бусоедова судить не будет. И уж подавно не убьет. Больше того, вампирская кодла теперь будет хранить его, как зеницу ока, пылинки с него сдувать будет.
— Мне скучно слушать твой бред, Темный.
Ничего, дослушай, авось дальше повеселее станет. Вы, полуразложившиеся обмылки, считаете себя самыми могущественными существами во вселенной? Вы думаете, что никто не знает о ваших истинных намерениях, так ведь?
— Продолжай, стоящий на краю, — голос Первого из Хладных не изменился, но в нем теперь отчетливо читалась угроза.
