И точно: Женевьев застонала и шевельнулась.
— Женевьев... — Темный склонился над девушкой. — Женевьев, ты меня слышишь?
Она молчала. Тесть предложил взбодрить ее нашатырем. Валера в ответ пообещал его самого взбодрить — ножичком. Или еще того не лучше, из карабина в зад. Темный, не отрываясь, смотрел на девушку, жадно, как будто ждал чего-то. Она снова дрогнула, зашевелила губами. Он склонился, стараясь услышать, разобрать ее шепот.
— Он... — чуть слышно проговорила Женевьев.
— Да?!
— Он... уми... рает...
Сказав это, Женевьев начала кашлять — сильно, безостановочно, кашель то затихал, то начинался с новой силой. Краска с лица у нее сошла, оно стало белым, губы задрожали и замерли. Валера взревел: Женевьев! Да что же это, клянусь Гандарвой!
— На бок ее надо, — засуетился Петрович, — на бок перевернем!
Но тут Бусоедов шагнул вперед. Вид у него был очень странный. Погодите. Секунду. Это очень похоже на… На что? На то, как если бы ее обратили... Реакция такая же.
Валера разразился бранью. Он совсем охренел, этот кровосос! Кто мог обратить Женевьев?! В Убежище не было посторонних, и не могло быть. Ты гонишь пургу, Бусоедов, ты сам это понимаешь?! Тут не было никого, кто мог бы... Хотя, постой…
Валера умолк и смотрел на Бусоедова в упор, не отрываясь. В глазах его читалась какая-то странная мысль. И мысль эту он высказал, не задумываясь.
— Это ты ее и обратил, — рявкнул Темный. — Больше некому!
— Когда бы я успел? — вампир, и без того бледный, сделался еще бледнее, лицо его исказилось от ужаса.
— Когда пришел, еще утром! Ты тварь, ты мерзавец, ты втерся ко мне в доверие, чтобы ее убить!
Все смотрели на Блюстителя со страхом и изумлением. Кажется, даже Катерина не видела его таким.
— Признавайся, собака, ты?! Испепелю!
Валера схватил Бусоедова железной дланью за горло, сжал так, что у того глаза полезли из орбит. Вампир захрипел, забился, не в силах вырваться, жалобно заскулил.
— Оставь его! — не выдержала Катя. — Он не при чем…
Темный повернул к ней искаженное яростью лицо. А кто при чем? Кто виноват, что она умирает? Катя попятилась, секунду смотрела на него бледная, испуганная. И вдруг сказала:
— Ты виноват.
Если бы Катя бросила в него противотанковой гранатой, Валера бы и то меньше удивился. Изумление несколько остудило его, он снова стал способен не только кричать, но и разговаривать. Объяснись, Катерина, сказал он. Объяснись, иначе, клянусь бездной, лучше было бы тебе вообще на свет не рождаться.
Катино объяснение оказалось совсем простым. Кровосос по приказу Валеры тяпнул капитана. Тот начал обращаться. А Женевьев связана с Блюстителем мистическими связями. И все, что происходит с ним, она чувствует на себе. Так что если кого и винить в ситуации, так только себя самого.
Валера поскрипел немного зубами, но все-таки выпустил Бусоедова из рук. Тот повалился на пол, как кукла, но тут же пришел в себя, пополз было к двери, но его остановил окрик Темного: она может умереть? Бусоедов оцепенел от ужаса, но Валера сказал, что не тронет его, пусть говорит спокойно. Бусоедов поднялся с пола, опасливо косясь на Темного.
Может ли умереть Женевьев, вампир не знал. Но ему показалось, что попытка обращения вышла неудачной.
— То есть она все-таки умрет? — побледнел Валера.
Все молчали, опустив головы. Валера развернулся и вышел вон. Катя побежала следом.
— Валера, ты куда? Подожди... Подожди, я тебе говорю! Не дури! Ты слышишь меня?! Остановись!
Вот тебе, бабушка, и Юрьев день, заметил Петрович. Как говорится, спасибо за хорошую работу. Бусоедов посмотрел на него злобно: при чем здесь бабушка? Мне сказали, я сделал. Лес, между прочим, рубят — щепки летят. Слыхали такую пословицу?
— Слыхали, слыхали! Мы еще и не такие пословицы слыхали. Без труда не вытащишь улыбку из мента. Сколько козла ни корми, он все волком смотрит. А толку, прямо скажу все равно никакого.
Бусоедов злобно ощерился.
— Я вообще-то не просил меня тут держать. И кусать мною тоже никого не просил. Сами накосячили, а во всем, как всегда, бедный вампир виноват.
Дверь открылась, вошел Валера, за ним шла Катерина. В руках Темный нес замысловатую штуковину. Точнее даже сказать, хреновину — примерно так, во всяком случае, подумал Петрович. А Бусоедов даже попятился: опять, что ли, взрывать будут?
— Валера, не надо! — горячо говорила Катя. — Это жезл Парацельса. Используешь один раз, потом сто лет не зарядишь. Не надо, не стоит она того. Ты ради этой… такое орудие в негодность?
— Уйди, — отвечал Валера тяжелым, страшным голосом.
Катя посмотрела тоскливо, но сказать больше ничего не посмела, отступила в ужасе. Валера покрепче сжал жезл. Раздался легкий электрический звук, жезл засиял. Валера поднес его к Женевьев.
— Ишь, как сверкает, — сказал Петрович. — Прям новогодняя елка. Как бы только не взорвалось...
Звук прекратился, жезл погас. Вот и все, теперь будем ждать. Долго ли? Пока не выздоровеет. Или… Никаких или. Ждать будем, пока не выздоровеет. Бусоедов, за мной.
Валера вышел из комнаты. За ним вышел Бусоедов. Темный шел по длинным коридорам, вампир молча поспевал за ним.
