Он продолжит, не волнуйся. Итак, вампиры узнали, что Бусоедов укусил Светлого блюстителя обращающим укусом. Они сразу поняли, какие это таит для них выгоды. Вот поэтому они хотят вернуть Бусоедова обратно в свое гнилое, тухлое сообщество кровососов. Они намерены взять под контроль Блюстителя, разве не так?
Эрик некоторое время смотрел куда-то в сторону, но потом все-таки обратил свой взгляд на собеседника. А разве сам Темный не обдумывал такую же возможность? А вот это уже не их собачьего ума дело!
— Так каков же будет твой окончательный ответ?
Несколько секунд Валера молчал, потом поднялся с дивана. Глаза его сверкнули черным огнем.
— Я не задерживаю тебя больше, Эрра-Нергал.
Мертвец, однако, продолжал сидеть. Если Темный решил играть в непослушание, тогда Эрра-Нергал сам возьмет то, что ему принадлежит... Может быть, и возьмет, кивнул Валера, вот только сначала ему придется переступить через хладный труп Блюстителя.
— За этим дело не станет… — в спокойном голосе Эрика внезапно громыхнул гром, и он, наконец, тоже поднялся на ноги.
Теперь Петрович не видел ни Темного, ни Мертвеца. Зато он ясно услышал, как в комнате звучно грянул выстрел. Секунду стояло страшное молчание. Затем прозвучал мрачный и неприязненный голос Эрика.
— Ты шутишь, Темный? Я древнее тьмы и света, я ровесник самой жизни. И ты всерьез надеялся, что какие-то серебряные пули меня остановят?
Вообще-то не так уж он и наделся. Но попытка ведь не пытка, верно, Нергал?
На несколько секунд оба опять умолкли. Наконец заговорил Валера. Послушай, Эрик. Этот вампир не твой. Вы отказались от него. Мертвец покачал головой. Я даю тебе три секунды, Темный, чтобы ты ушел с моего пути. Потом не обессудь. Один... два...
Петрович изнемогал от любопытства, он хотел даже сунуть голову в дверь. Но не сунул, потому что понимал, что в таком случае можно запросто без этой самой головы остаться. Так что он только навострил уши, ожидая счета «три». Однако ждал он тщетно, вместо этого заговорил Валера.
— Что же ты замолчал, Хладный? Продолжай...
— Откуда у тебя это? — спросил Нергал изменившимся голосом.
О чем это он? А, о посохе Моисея! Симпатичная штучка. Эрик ведь уже видел его, правда? И знает, какая в нем заключена сила. Посох Моисея превращает живое в мертвое и мертвое в живое. Но есть у него еще одно свойство, о котором знают только посвященные. Этот посох может мертвое сделать окончательно мертвым. Или, выражаясь вампирским языком, упокоить кого угодно.
— Посох считался утраченным, — сказал Эрик.
— Как видишь, его нашли.
Эрра-Нергал некоторое время молчал, потом снова заговорил. Что бы там ни было, посох не должен быть у Темного… Ну да, конечно, вот только это мнение Хладного, а у него свое мнение. Если Темный думает, что сможет диктовать свою волю Первому из Хладных, он глубоко заблужда...
— Стоять, — загремел Валера, — или я пущу его в ход! Ты, кажется, забыл, кто я. Я — Темный блюститель. Мне открыты самые страшные тайны мира. В моем арсенале — самые чудовищное оружие со времен создания вселенной. И ты, тухлый червь, осмелился угрожать мне? Вон из моего дома! И если ты еще раз встанешь у меня на дороге, посох Моисея упокоит тебя раз и навсегда!
Несколько секунд Эрик молчал. Потом заговорил, и каждое его слово слышно было Петровичу, как будто не слова это были, а где-то под облаками звучал огромный погребальный колокол…
— Хорошо, я уйду. Но я вернусь, помни об этом, Темный. Я вернусь, и мы продолжим наш разговор…
Петрович едва успел отскочить от двери и рысцой побежал к Женевьев. Та сидела, кажется, в той же самой позе, глубоко задумавшись о чем-то. Петрович вкратце пересказал ей, о чем говорили Темный и Хладный.
— Что делать будем, Жень? Не знаю, как ты, а я боюсь до смерти!
Некогда бояться, Петрович, отвечала ему Женевьев. То, что Темный и Мертвец не договорились, — это наш шанс. Поэтому сейчас ты должен выйти из убежища и бежать прочь. Ну конечно, бежать, скривился тесть. А если за мной погонятся? Не погонятся. Женевьев накроет его отводящими чарами, его никто не увидит.
— Опять чары! Сначала отсроченной смерти, теперь вот отводящие. А потом как они все вместе сработают — и нет меня. Поминай как звали величайшего русского пенсионера.
— Слушай, Петрович, — Женевьев даже в этой тяжелейшей ситуации не теряла самообладания. — Во-первых, никакой ты не величайший пенсионер. Во-вторых, чары — это же не как в сказке. Это просто программы в подсознании. Если их заложить, ты будешь подчиняться другим людям или, наоборот, сам на них влиять.
Петрович просиял. Влиять — ладно. Влиять он согласен. А подчиняться — нетушки. Пусть лучше ему подчиняются. Однако Женевьев не слушала его. Нужно срочно добраться до полковника, сообщить ему про Валеру и Нергала. И, кстати, не забудь сказать, чтобы полковник снял с тебя заклятие отсроченной смерти. Иначе умрешь. Я бы сама сняла, но не могу. Это Убежище темных, моя сила здесь ограничена. Но полковник сможет. Во всяком случае, я надеюсь...
— Надеешься?! — взвился тесть.
