Он, кряхтя, поднялся с земли, прошел к «мерседесу», сел внутрь. Хозяин машины молча уселся за руль рядом, и она тут же бесшумно тронулась с места, как будто в движение ее привел не мотор, а некие таинственные силы.
Петрович с минуту, наверное, глядел прямо на дорогу, не решаясь скосить глаза на водителя. Но потом все-таки его разобрало любопытство, и он украдкой глянул влево. Глянул и окаменел от испуга. За рулем сидел не кто-нибудь, а чудовищный Первый из Хладных, он же Господин над Жизнью и Смертью, он же Эрра-Нергал. Мороз пробежал по спине тестя, пробежал, да так на ней и остался, застыл гусиной кожей. Как прикажете поступить? Открыть окно и выпрыгнуть головой вперед на скорости сто километров? Взмолиться о пощаде? А может, сделать вид, что он ничего не знает, и вести себя как ни в чем ни бывало? Да, так, наверное, лучше всего… Тесть поерзал на сиденье и сказал, стараясь, чтобы голос не дрожал от страха:
— Так, значит, вашество, думаете, это волки были?
— Почти, — сухо отвечал Нергал.
В смысле — почти? Недоволки, что ли?
— Наоборот. Больше, чем волки... Сверхволки, если тебе так нравится.
Нет, это Петровичу совсем не нравилось. И вообще, он не понимал, что это за сверхволки такие, откуда они взялись? Да чего тут понимать: волколаки это, вервольфы... Они здесь всюду бегают, Убежище темных охраняют. Насколько я понимаю, ты ведь и есть тот самый Петрович, о котором столько разговоров?
От неожиданности тесть закашлялся, но все-таки нашел в себе силы, пискнул тонким голосом: так точно, тот самый. А вы, значит, тоже тот самый… который…
— Я Первый из Хладных, если ты это имеешь в виду.
Теперь, наконец, тестю все сделалось ясно как днем. От возмущения он даже бояться перестал. Свинство, сказал, свинство какое. Вся, сказал, ваша спецоперация мне видна как на ладони. Заявились в Убежище, заморочили всем голову, выманили Петровича наружу, а теперь вот к себе везете. Обед из него делать.
Эрик хмуро посмотрел на старика и заметил, что у того от старости совершенно отказали мозги. На что Петрович вполне резонно возразил, что и сам вампир далеко не юноша.
— Ерунда, — отвечал тот. — Я — всегда юн. Для меня не существует времени, только вечность.
— На пенсию, значит, выйти не сможете? — посочувствовал тесть.
Но Эрра-Нергал отвечать не стал, сказал только, что вопросы здесь задает он. Петрович сначала думал, что это просто так сказано, для красоты слога. Но тот на самом деле спросил, не собирался ли Петрович ехать к капитану Серегину? Тесть начал смутно рассуждать в том смысле, что может, и собирался, а может, и нет. Сегодня, дескать, одно, завтра другое, и это с какой еще стороны посмотреть. И вдруг неожиданно для самого себя сбился и закончил решительным заявлением, что Сашку он им, вампирам, все равно не сдаст. Хватит с него подлости и предательств, надоело.
Эрик неожиданно улыбнулся в ответ на этот страстный монолог. Так, значит, Петрович считает, что он задумал недоброе? А что — не задумал? Конечно, нет. Ему нужен союз со Светлым блюстителем. И Петрович Хладному в этом поможет, то есть сведет с капитаном. Им надо поговорить о важных вещах, причем так, чтобы о разговоре этом не узнал полковник Ильин.
— Ну ладно тогда. Если о важных, то конечно, — робко сказал тесть. Весь гонор с него сошел, он опять дрожал от страха...
И правильно дрожал: в Убежище темных его уже искали. Катя первая обнаружила, что Петровича нигде нет. Не секунды не сомневаясь, кто мог устроить ему побег, она отправилась к Женевьев. Та сидела в своей комнате, о чем-то мрачно размышляя.
— Где он? — без обиняков спросила Катя, входя. — Где старик?
Женевьев удивилась: откуда ей-то знать, она вообще все время взаперти. Наверное, напился, валяется где-нибудь… Катя, свирепея, назвала ее сучкой и ведьмой, пообещала, что с рук ей это не сойдет. Женевьев в ответной речи была крайне сдержана.
— Во-первых, я не сучка. Во-вторых, не ведьма. В-третьих, все-таки думаю, что мне все сойдет с рук…
Катя в ярости замахнулась на Женевьев.
— Осторожнее, — сказала та, — руки у меня связаны, но рот-то свободен. Откуда ты знаешь, что я сейчас скажу? Как бы тебе пожалеть не пришлось.
Катя зашипела от злости. Неизвестно, что бы у них там вышло дальше, но в комнату вошел Валера.
— Успокойся, — сказал он Кате и, повернувшись к Женевьев, спросил. — Итак, госпожа Байо, где наш дураковатый друг?
Женевьев совершенно искренне возмутилась. Что за подозрения, при чем тут она? Она, между прочим, вообще связанная сидит. Валера только головой покачал. Руки у нее, может быть, и связаны, а вот рот свободен.
— Ну и что?
А то, что Валера наложил на старика заклятие отсроченной смерти. Если бы он попытался бежать сам, он бы уже умер.
— Ну, так поищите его хладный труп прямо за дверями, — посоветовала Катя.
Они уже искали, сухо отвечал Темный, никакого трупа там нет. Это значит, что Петрович ушел. Но прежде, чем он ушел, Женевьев сняла с него заклятие.
— Это нельзя сделать без помощи рук, — возразила Женевьев.
