– Ты сам сказал все моими же словами, – ответил Уллис, разведя руками. – Единственное, что ты сможешь сделать с ним, это продать по бросовой цене в каком-нибудь притоне. Ни один ювелир не возьмется иметь дело с подобной явно нечистой штуковиной, зная о длинных руках Поднебесной. А что будет, если ты вдруг нарвешься на прохвоста вроде твоего нового знакомого Син Бен У?! Ты потом сам отдашь ему не только этот бриллиант, лишь бы он не сдал тебя прямо им в лапы.
Уллис не пытался меня запугать – этот человек свято ценил дружбу, но его запылавшие алчностью глаза и скрюченные пальцы, поглаживающие грани драгоценности, показали, что дело идет четко по намеченному мной курсу.
– Неужели ты хочешь сказать, что в мире есть настолько грязные вещи, что никто не в состоянии их отмыть? – удивился я самым бесхитростным тоном.
В ответ он сделал шаг прямо в нужную мне точку.
– Я такого не сказал, – ответил Уллис и с напускным равнодушием закрыл крышку шкатулки, после чего со странной улыбкой посмотрел на меня. – Все зависит от того, кто займется этим делом.
– Не нужно быть гением, чтобы понять: для человека, обладающего огромными связями и большим капиталом, есть лишь немного невозможного, – ответил я, встав с места и начав прохаживаться по каюте. – Так же как нужно быть полным остолопом, чтобы вообразить, что человек моего ранга мог бы самостоятельно справиться с подобной штуковиной без помощи подобного лица. Однако если мне посчастливилось заполучить в руки такую вещь, то глупее глупого было бы избавиться от нее, как от ненужного мусора…
Мысли Уллиса читались на его лице – он с аппетитом заглатывал наживку, предчувствуя неожиданно подвернувшуюся выгодную сделку, без сомнения, собираясь дать мне за эту вещь цену раза в три выше бросовой.
– И сколько ты планировал получить за нее? – спросил в итоге он, подводя разговор к нужной черте.
– Мне очень понравилось твое предложение, Уллис, – вместо прямого ответа произнес я, равнодушно глядя в сторону. – Ты полностью прав. Внезапное банкротство моего отца явно показало мне, насколько уязвим каждый одиночка вне серьезного объединения. И я принимаю твое предложение. Поэтому я отдам тебе этот камень, не взяв с тебя даже полпенса…
После этих слов я сделал напряженную паузу, испытующе посмотрев на Уллиса.
– А что же просишь за него ты сам? – спросил он, мгновенно почуяв подвох.
– Оказать мне одну небольшую услугу, – ответил я. – Да, работать на Британскую Ост-Индскую компанию – большая честь для меня. Я с удовольствием принимаю твое предложение. Однако, так же как и ты, я мечтаю сделать себе славную карьеру в ее рядах. Ты правильно отметил это. Сегодня я увижу много столь знаменитых людей, попасть в общество которых еще вчера было бы пределом моих мечтаний…
Уллис не смог сдержать самодовольной улыбки – все же тщеславия было ему не занимать.
– Так вот, я хочу произвести на них должное впечатление, а не просто получить мимолетный взгляд как на твоего пусть даже и очень хорошего, но просто знакомого, – продолжил я. – И ты поможешь мне в этом…
– Интересно… – произнес Уллис, поглаживая бороду, и в его голосе прозвучала некоторая насмешка.
В ответ я развернул перед ним карты Берроу и довольно внятно объяснил свои планы относительно лавров первопроходца Северо-Западного морского пути.
Уллис довольно внимательно выслушал мой рассказ, из чего я понял, насколько на самом деле ему была интересна эта тема, а потом равнодушным тоном произнес:
– Ты сошел с ума. С каких это пор, милейший, тобой вдруг овладела жажда исследований?!
– Уллис, ты поражаешь меня, – ответил я. – Северо-Западный морской проход! Эта прямая дорога из Европы в Азию, минуя проклятых османов с их грабительскими поборами, голландцев, дерущих три шкуры в Кейптауне, и испанцев, оккупировавших Магелланов пролив…
– Ты начитался этого всезнайки Артура Добса, – усмехнулся Уллис. – Теоретик он и самом деле блестящий.
– Ты отрицаешь признанное открытие Беринга! – воскликнул я. – Может, ты еще будешь утверждать, что между Азией и Америкой вообще не существует никакого прохода?
